© О. М. БАРСУКОВА-СЕРГЕЕВА, кандидат филологических наук

С тургеневской философией индивидуального человеческого бытия связаны два полярно противоположных символических образа - гнездо и бездна.

Метафора гнезда - это один из центральных мотивов. Гнездо символизирует мир, созданный самим человеком; это пристанище, убежище, дом, в котором он полноправный хозяин. Имея округлую форму, гнездо "округляет" человеческое существование, создает защиту от враждебных сил жизни. Значение мотива гнезда зависит от масштаба личности героя.

Бездна олицетворяет природные и социальные силы, враждебные человеку, среди которых любовь-страсть - самая разрушительная.

Уже в первом романе Тургенева "Рудин" обнаруживается это противопоставление, характерное для всего романного творчества писателя. Рудин - человек без гнезда. Он сам говорит о своем существовании вечного странника, бесприютного скитальца: "Я родился перекати-полем... Я не могу остановиться" (Цит. по: Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: В 28 тт. М.-Л., 1960-1968. Т. VI. С. 366; далее только том и стр.).

Исподволь в образно-символической структуре романа выстраивается оппозиция "гнездо - дорога". Образ Рудина строится на развитии мотива дороги, движения, который по своей сути противоположен мотиву гнезда как конечной цели человеческих стремлений.

стр. 8

Можно говорить о фатальной неудачливости героя в поиске своего места в жизни, точки приложения сил. Сам Рудин ясно понимает это: "Но едва успею я войти в определенное положение, остановиться на известной точке, судьба так и сопрет меня с нее долой..." (VI, 364).

Социальные силы выступают в романе как силы судьбы, рока, сковывающие активность героя, не допускающие проявления ее в масштабе, соответствующем его личности. У героя, правда, есть один изъян, весьма существенный, по мысли Тургенева, - отсутствие связи с национальной жизнью, с почвой. Рудин "России не знает".

Литературоведы отмечали двойственность отношения Тургенева к своему герою. Устами Лежнева он как бы оправдывает Рудина, видя в его бесполезности не вину, а горькую судьбу его: "А почему ты знаешь, может быть, ты исполняешь этим высшее, для тебя самого неизвестное назначение..." (VI, 367). Оно заключается в том, чтобы заронить добрые семена в молодые души, "которым природа не отказала, как ему, в силе деятельности, в умении исполнить собственные замыслы" (VI, 348). Он должен сгореть, чтобы зажечь других. Эта мысль утверждается в сказке о скандинавском царе, рассказанной Рудиным в доме Ласунской. Так снимается трагизм рудинской судьбы: "...все великое совершается через людей. Сознание быть орудием тех высших сил должно заменить человеку все другие радости: в самой смерти найдет он свою жизнь, свое гнездо... " (VI, 270. Курсив здесь и далее наш. - О. Б .).

Судьба неудачника, бесполезного скитальца получает в романе неожиданно высокое обоснование и глубочайший смысл, и делает это Тургенев, используя метафору гнезда, значительно расширяя его содержание: так обозначена область высших человеческих ценностей. Гибель Рудина на баррикадах, бессмысленная с практической точки зрения, составляет романтический пафос первого романа Тургенева.

Итак, мотив гнезда в "Рудине" играет важнейшую роль - он определяет исходный элемент в разработке центрального характера, выполняет сюжетообразующую функцию, будучи связанным с судьбой героя. В итоге значение мотива оказывается гораздо более широким, чем исходное (дом, семейный круг), он приобретает еще два уровня значений: дело общественной значимости, в котором герой находит приложение своих сил, а также сфера универсальных, общечеловеческих ценностей.

Главные герои первых четырех романов Тургенева не умеют или не хотят "свить гнездо", придать "округленность" своему бытию. Часто судьба выбрасывает героев из его охранительных пределов, либо они сами стремятся значительно расширить их. К ним неприложимо пожелание, которое высказано в письме Рудина к Наталье: "...чем проще, тем теснее круг, по которому пробегает жизнь, тем лучше; не в том дело, чтобы отыскивать в ней все новые стороны, но в том, чтобы все переходы ее совершались своевременно" (VI, 337).

стр. 9

Символический мотив, определивший содержание первых романов Тургенева, в "Дворянском гнезде" вынесен в заглавие. Здесь символика гнезда прежде всего связана с темой дворянской усадьбы, семьи. Так, эпизод посещения Лаврецким Васильевского интересен для нас тем, что вводит читателя в атмосферу дворянского гнезда, покинутого хозяевами. "Следы человеческой жизни глохнут очень скоро: усадьба Глафиры Петровны не успела одичать, но уже казалась погруженной в ту тихую дрему, которой дремлет все на земле, где только нет людской, беспокойной заразы", - заключает автор (VII, 188). В этом отрывке видим характерное для тургеневской прозы противопоставление культурного пространства, созданного человеком, и освоенного им гнезда, и природного начала, враждебного человеку и уничтожающего все следы его деятельности.

В основу философской проблематики романа положена тургеневская концепция любви. В представлении писателя, среди природных и социальных сил, враждебных человеку, часто смертоносных для него, любовь - самая опасная.

Главный герой романа, Федор Иванович Лаврецкий, жаждет обрести свое гнездо. Даже испытав первый удар судьбы, он находит силы для второй попытки на этом пути. Натура ведет его к счастью, но судьба ставит преграду. Первая попытка Лаврецкого "свить гнездо" оканчивается для него катастрофой, падением в бездну. Тургенев так описывает состояние своего героя в момент крушения его надежд на счастье: "... Голова у него закружилась, пол заходил под ногами, как палуба корабля во время качки. Он и закричал, и задохнулся, и заплакал в одно мгновение. (...) Лаврецкий все стоял, стискивая роковую записку в руке и бессмысленно глядя на пол; сквозь какой-то темный вихрь мерещились ему бледные лица; мучительно замирало сердце; ему казалось, что он падал, падал, падал... и конца не было" (VII, 175).

Счастье с Лизой также оказывается для Лаврецкого невозможным. Сбываются пророческие слова Глафиры: " Не свить же и тебе гнезда нигде, скитаться тебе век" (VII, 172). Ему приходится окончательно смириться с невозможностью быть счастливым. Выход из мучительного кризиса - в исполнении своего долга, который герой видит в деятельности на пользу общества. Это более прочная основа жизни, чем личное счастье. Выбирая долг, Лаврецкий продолжает поиск своего гнезда. Идея общественного служения, конечно, очень важна в проблематике романа, но она выступает здесь несколько декларативно, как отдаленная и неясная перспектива. Видимо, Тургенев не мог конкретно представить себе для своих героев спасительные пути в "мир всеобщего". Таким образом, Лаврецкий все же остается "человеком без гнезда".

Мотив гнезда связан и с судьбой Лизы Калитиной. Из всех героев Лиза обладает наибольшей духовной самостоятельностью и цельнос-

стр. 10

тью натуры. Глубокая религиозность Лизы составляет ядро ее личности: "...она любила одного Бога, восторженно, робко, нежно. Лаврецкий первый нарушил ее тихую внутреннюю жизнь" (VII, 244). Одновременно с чувством любви к Лаврецкому в ней рождается и страх перед этим чувством, и сопротивление ему. Она как будто догадывается о том, как опасна страсть. Кроме того, она смутно осознает свое жизненное предназначение, которое несовместимо с личным благополучием. Сцена объяснения Лаврецкого и Лизы насыщена страхом и ощущением тайны. Он делает свое признание Лизе "с невольным ужасом". Она твердит: "Мне страшно", плачет. "Она опять вздрогнула, как будто ее что-то ужалило, и подняла взоры к небу", - пишет Тургенев (VII, 237).

Для Лизы крах ее любви - это испытание, после которого она окончательно утверждается в своем решении уйти в монастырь. Решение ее психологически сложно мотивировано; ее уход - это своего рода акт самозащиты личности, стремящейся сохранить себя, не стать игрушкой темных, стихийных сил жизни.

В поступке Лизы можно усмотреть своеобразный поиск "округления", гнезда, но на очень высоком уровне. Символический мотив гнезда имеет здесь, как и в других романах, три уровня значений; первый из них - мир семьи, дворянской усадьбы. Понятие гнезда также связывается с целью жизненных стремлений главных героев. Поэтому уже в заглавии романа обозначена тема духовного самоопределения человека из дворянской семьи, поиска наиболее прочной основы бытия, колеблемого "тайными силами" жизни.

Не менее важную роль символические мотивы гнезда и бездны играют в романе Тургенева "Накануне". Роман начинается беседой Берсенева и Шубина, в которой намечена связь проблематики с общими философскими представлениями Тургенева о человеке и природе, мысль о дисгармонии природы и человека. Они связаны с образом Елены Стаховой, носительницы идеи любви-жертвы. Так Тургенев пытается соединить то, что ему обычно представляется несоединимым, - любовь и долг. Любовь- жертва для тургеневской героини - путь решения стоящих перед ней мучительных проблем. Это раскрывается в дневнике Елены: "Он [Инсаров] спокоен, а я в вечной тревоге; у него есть дорога, есть цель - а я, куда я иду? где мое гнездо? " (VIII, 82). Семейный круг, личное счастье - первый и основной уровень значений этого символического мотива: "... ее гораздо больше беспокоила слабость Инсарова, чем состояние всего молодого поколения России..." (VIII, 160).

В идее любви-жертвы, которая воодушевляет Елену, объединяются взгляды, соответствующие трем уровням содержания символического мотива гнезда. Жертвенная любовь, совместное служение общему делу представляются героине более прочной основой жизни, чем

стр. 11

просто счастье вдвоем, семейный круг для нее узок. Однако сознательная устремленность героини к общезначимым ценностям не спасает ее от катастрофы, к которой Тургенев неминуемо приводит героев, жаждущих любви и счастья.

Стремясь к счастью, Елена не достигает его - напротив, здесь и раскрывается перед ней та бездна, которую она прежде только инстинктивно чувствовала. Неведомая сила отнимает у нее самое дорогое, лишает ее всего. Действие романа неизбежно стремится к трагической развязке. Ключевые моменты в развитии сюжета, каждый из которых нагнетает трагическое ощущение, - это болезнь Инсарова и сцена в театре. Тургенев акцентирует и проясняет значение каждого из этих эпизодов тревожными размышлениями Елены: "Ужели мы одни... одни.., а там, повсюду, во всех этих недосягаемых безднах и глубинах, - все, все нам чуждо?" (VIII, 156).

Антитеза "гнездо - бездна" - ключевая в романе. В сюжете можно выделить символический аспект: поиски своего гнезда оборачиваются для героини падением в бездну: "Я приведена на край бездны и должна упасть" (VIII, 165). Такая сюжетная символика связана с тургеневской концепцией всеобщей вины.

Мысль о всеобщей вине и возмездии за личное счастье или даже за стремление к нему присутствует в различных произведениях Тургенева. Она органически входит в религиозное сознание Лизы из "Дворянского гнезда": "Я все знаю, и свои грехи, и чужие, и как папенька богатство наше нажил; я знаю все. Все это отмолить, отмолить надо" (VII, 286). Крах своих надежд на счастье с Лаврецким она воспринимает как наказание: "Мы скоро были наказаны" (VII, 272). Герой "Фауста" размышляет: "Кто знает, сколько каждый живущий оставляет семян, которым суждено взойти только после его смерти? Кто скажет, какой таинственной цепью связана судьба человека с судьбой его детей, его потомства и как отражаются на них его стремления, как взыскиваются с них его ошибки?" (VII, 49).

В "Накануне" этот мотив звучит особенно настойчиво: "Каждый из нас виноват уже тем, что живет..." (VIII, 164); "Елена не знала, что счастие каждого человека основано на несчастии другого, что даже его выгода и удобство требуют, как статуя - пьедестала, невыгоды и неудобства других" (VIII, 157).

Стремление к личному счастью, по Тургеневу, влечет за собой возмездие, даже гибель героя. Это ясно прослеживается в "Накануне": "...след Елены исчез навсегда и безвозвратно, и никто не знает, жива ли она еще, скрывается ли где, или уже кончилась маленькая игра жизни, кончилось ее легкое брожение, и настала очередь смерти?" (VIII, 166).

В "Отцах и детях" образ гнезда напрямую связан с типологией героев. Отец и сын Кирсановы, Анна Сергеевна и Катя, родители База-

стр. 12

рова ограничивают свою жизнь рамками домашнего существования. Их бытие можно связать с символикой круга, замкнутой линии. Лишь двух героев - Павла Петровича и Базарова - объединяет не только то, что они лишены охранительной силы семейного круга - первый живет "на краю чужого гнезда", а второй не хочет вернуться в то гнездо, откуда вышел, - но и то, что оба сталкиваются с мощной силой любви-страсти, оба становятся ее жертвами.

Со снисходительной иронией отзывается Базаров о жизни родителей: "Я думаю: хорошо моим родителям жить на свете! Отец в шестьдесят лет хлопочет, толкует о "паллиативных" средствах, лечит людей, великодушничает с крестьянами - кутит, одним словом; и матери моей хорошо: день ее до того напичкан всякими занятиями, ахами да охами, что ей и опомниться некогда" (VIII, 322). Вместе с тем он не может не признать, что такая гармония существования ему просто недоступна: "...они вот, мои родители то есть, заняты и не беспокоятся о собственном ничтожестве, оно им не смердит.., а я... чувствую только скуку да злость" (VIII, 323).

В "Отцах и детях", как и в предшествующих романах, ставится проблема самоопределения личности. Здесь она приобретает исторический аспект: новое поколение не может жить жизнью отцов, ему необходимо выйти за пределы круга, семейного гнезда. Базаров - это новый человек, для которого традиционные ценности утратили свое значение. Такая позиция Базарова объединяет его с героями более ранних романов Тургенева, ощущавшего историческую исчерпанность дворянства.

Судьбы героев первых четырех романов писателя подчиняются общей закономерности: тому, кто стремится удержаться в границах спасительного круга, удается избежать столкновения с "тайными силами" жизни. Такую позицию занимает, например, Одинцова. Для нее главное - сохранить свой душевный покой. В отношениях с Базаровым она "точно по краю пропасти " ходит, стараясь держаться дальше от этого края. Те же, кому этот круг тесен, кто разрывает его сознательно, или те, кого страсть подводит к бездне, терпят катастрофу, после которой не могут оправиться, как Павел Петрович, или гибнут, как Базаров.

Действительно, страсть, вспыхнувшая в Базарове, после объяснения с Одинцовой резко меняет его мироощущение. Он еще сопротивляется этому чувству, однако теперь вполне осознает столь хорошо прочувствованную самим Тургеневым истину: "Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь" (VIII, 306). Жизнь, казавшаяся Базарову такой простой и ясной, вдруг обнаруживает свои темные стороны, в ней открываются враждебные человеку силы, борьба с которыми лишает его уверенности в себе.

стр. 13

Базаров осознает свою малость, ничтожность своего существования в бесконечности пространства и времени: "А я думаю: я вот лежу здесь под стогом ... Узенькое местечко, которое я здесь занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удается прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет... А в этом атоме, в этой математической точке кровь обращается, мозг работает, чего-то хочет тоже ... Что за безобразие! Что за пустяки!" (VIII, 323).

Символическое прочтение основной линии сюжета подкрепляется очевидной связью двух жизненных историй - Базарова и Павла Петровича. В столкновении с роковой страстью терпят поражение и Павел Петрович, испытавший на себе ее воздействие, и княгиня Р., ее носительница - тоже игрушка и жертва непонятной силы. О возлюбленной Павла Петровича известно, что ее постигла ранняя смерть "в состоянии близком к помешательству" (VIII, 224), а Павел Петрович доживает свою жизнь, будучи не в силах оправиться после катастрофы. "Да он и был мертвец", - заключает автор (VIII, 363).

На первый взгляд, у Базарова есть все, чтобы осуществить свои стремления. Тургенев связал героя с почвой происхождением (герой гордится тем, что его дед "землю пахал"), наделил духовной и физической силой. Базаров - практик. Однако и в этом случае срабатывает общий закон тургеневской романистики: герой не находит точки приложения сил и сходит с земного поприща, так и не реализовав своих богатых возможностей.

Во-первых, общественное предназначение Базарова совершенно неясно. Несмотря на свою социальную зрелость, герой только готовится к деятельности. Две фразы, брошенные им, убеждают в том, что ему не суждено было осуществить своих планов, даже если бы Тургенев не "уморил его тифусом". Прощаясь с Аркадием, он произносит: "А ты поскорее женись; да своим гнездом обзаведись, да наделай детей побольше. Умницы они будут уже потому, что вовремя они родятся, не то что мы с тобой" (VIII, 381). Перед смертью Базаров говорит Одинцовой: "Я нужен России... Нет, видно, не нужен" (VIII, 396).

Базаров оказывается "лишним" в русской жизни. Это сближает его с Рудиным и Лаврецким. Тема поиска героем своего места в жизни, своего гнезда получает развитие и в этом романе, она лишь уходит в глубь содержания.

Смерть Базарова трагичнее смерти Рудина. Его судьбу решает всесильный случай, повелевающий ему умереть от ничтожной ранки, и случай этот в представлении Тургенева есть не что иное, как проявление скрытой закономерности, действие "тайных сил" жизни.

В эпилоге мотив гнезда получает традиционное завершение: Тургенев показывает процветающие дворянские семейства. Круг замк-

стр. 14

нулся, оставив вне своих пределов Базарова и Павла Петровича. Показано и опустевшее гнездо: родители Базарова безутешно скорбят о безвременно погибшем сыне.

В эпилоге романа отмечаем прямое введение в текст символики, связанной с образом главного героя. Тургенев изображает цветы, растущие на могиле Базарова, и сам раскрывает содержание символа: "Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии "равнодушной" природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной..." (VIII, 402).

Итак, противоречие снимается примирением в вечности. В письме П. В. Анненкову от 21 апреля (3 мая) 1853 г. Тургенев пишет: "Я знаю, что в природе и в жизни все так или иначе примиряется - если жизнь не может, смерть примирит".

Тема примирения получает в романе развитие в связи с определенной жизненной позицией Базарова, относящегося к типу бунтующих героев. Это человек, если и признающий над собою власть объективных законов мироустройства, то стремящийся противопоставить им свою индивидуальную волю. Сам же автор склоняется к необходимости примирения с природным порядком. Об этом свидетельствуют, например, такие произведения, как "Дворянское гнездо" (эпизод пребывания Лаврецкого в Васильевском), а также "Поездка в Полесье": "...Мне вдруг показалось, что я понял жизнь природы, понял ее несомненный и явный, хотя для многих еще таинственный смысл. Тихое и медленное одушевление, неторопливость и сдержанность ощущений и сил, равновесие здоровья в каждом отдельном существе - вот самая ее основа, ее неизменный закон, вот на чем она стоит и держится. Все, что выходит из-под этого уровня - кверху ли, книзу ли, все равно, - выбрасывается ею вон, как негодное" (VII, 69-70).

стр. 15