"Любимая! Вот и наступил тот день, который мы ждали и которого так боялись, - день нашей разлуки. Я получил направление в действующую армию. У меня мало времени, а хочется так много сказать тебе. Обидно и больно, что так быстро оборвалось наше счастье. Я уезжаю, и твой милый образ увожу в своем сердце, он всегда передо мной: твои лучистые глаза, твои золотистые волосы, которые я так любил держать в своих руках. Я никогда не забуду то счастье, которое ты подарила мне.

Что ждет меня? Я не знаю. Может, я и не вернусь, но ты знай, что я любил тебя, как никого на свете. Люблю тебя, ты - радость, озарившая меня своим светом. И еще, прошу тебя, дорогая, если родится сын, назови его Димкой или Юрой. Целую, твой Николай, сентябрь, 1943 год."

...Была ли на войне любовь? Возвышенная, вечная, самоотверженная? Такая, о которой писали Тургенев, Некрасов, Пушкин, Шекспир.

Прошло много лет, а ветераны продолжают спорить. Одни утверждают, что в те грозные годы познали настоящее, большое чувство и пронесли его через всю жизнь. А другие говорят: "Никакой любви не было и быть не могло". Какая, дескать, любовь, когда вокруг кровь, грязь, голод! Были просто случайные встречи, едва ли оставившие след в душе. Каждый стоит на своем, и никакая сила не разубедит их.

А я в свою очередь расскажу одну историю, запомнившуюся мне с фронтовых лет. Письмо, приведенное выше, имеет к ней самое непосредственное отношение...

Во время боев на Северо-Западном фронте в районе Старой Руссы командование 1-й ударной армии нашло возможным создать Курсы усовершенствования офицерского состава. Для тех, кто был туда зачислен, они стали подарком судьбы. Судите сами. Вчера офицер был командиром взвода или роты, ходил в атаку, разведку, месил сапогами грязь в бездорожье, а сегодня - у него направление в ближайший тыл, где в тихой деревеньке Измайлово и расположились курсы.

Из стрелковой дивизии направление получили три офицера. Все - старшие лейтенанты, двое - совсем мальчишки (было им по 21 году), хотя оба не раз были ранены, награждены орденами. Звали их Юрий Васильев и Дмитрий Гришин, для друзей - Юр и Дим. Третьим был старший лейтенант Малышев, которого из-за почтенного тридцатипятилетнего возраста уважительно называли Николаем Николаевичем.

Поселились они в пустующем доме. Условия жизни были вполне сносные: деревянные топчаны, соломенные матрацы, постельное белье. Распорядок дня армейский: подъем, зарядка, занятия и немного личного времени.

Однако, несмотря на строгий регламент, слушатели курсов не только успевали "грызть гранит науки", но и не забывали о делах сердечных: в деревне было много девчат.

И вот однажды Николай рассказал товарищам о том, что познакомился с внучкой пасечника и сразу же влюбился. Смущал офицера только возраст: ей - 17, а ему - 35.

Малышев готов был жениться, потому что чувствовал, что такую девушку не встретит никогда. От такого заявления Юр опешил. А Дим сказал: "Так дело не пойдет. Мы не позволим окрутить нашего товарища, заслуженного фронтовика. Этот вопрос нельзя решать с наскока. Вот мы завтра посмотрим на твою избранницу и тогда решим, что делать. Ты хоть знаешь ее имя?". "Наташа", - был ответ. Следующим же вечером у клуба, где уже играла трехрядка, Николай церемонно познакомил Наташу со своими товарищами. Не теряя времени, они обрушили на девушку град вопросов: почему ее раньше не было видно, где живет, где училась? "Допросили" по всей форме.

Наташа отвечала на все вопросы, одаривая Юру и Диму очаровательной улыбкой. Оказывается, она совсем недавно приехала к деду и бабушке, мать умерла, отец на фронте. Окончила 9 классов. Сейчас помогает деду на пасеке и, между прочим, недавно сдала для бойцов Красной армии три пуда меда.

Друзья слушали девушку и любовались ею: ладная, стройная - настоящая русская красавица.

С этого дня, получив "добро" от друзей, Николай стал каждый день встречаться с Наташей. Он брал ее за руку и они гуляли вместе, как влюбленные школьники...

Спустя два дня офицер привел девушку к себе в дом. Молодые сидели рядом, держась за руки, не отрывая глаз друг от друга. Юр и Дим поняли, что это любовь, которую нужно скрепить законным браком. Но тут возникла большая проблема - на пути к счастью стоял строгий дед. В жизни он придерживался ста-

стр. 74

рых порядков, верил в Бога, и это стало препятствием для заключения такого скоротечного брака.

На встречу со стариком офицеры пошли все вместе. Выпили, поговорили и... ни до чего не договорились: дед стоял на своем. Ему, видимо, не верилось, что избранник внучки в своем, уже не совсем молодом возрасте, до сих пор не женат...

Тогда друзья жениха пошли на отчаянный шаг - вызвали из Москвы сестру Малышева, которая могла бы подтвердить, что ее брат холост. Через некоторое время она приехала, хотя сделать это, конечно, было очень трудно.

Общими усилиями стали уговаривать упрямца-деда изменить свое решение. Наконец он, к великой радости молодых и их друзей, сдался, но выставил условие: "Разрешение на брак должен дать старший воинский начальник". То есть полковник Бычков - начальник курсов.

Николай настрочил рапорт и вместе с Юркой пошел к начальству. Вначале полковник не соглашался, уверяя, что это несерьезно, ведь нужно проверить свои чувства временем и не забывать, что идет война. Однако в конце - концов подписал рапорт.

...Свадьбу сыграли скромную. Друзья помогли Николаю перенести его пожитки в дом жены, где и начался их медовый месяц.

Наступила осень, сырая и грязная. Так случилось, что не прошло и двух месяцев, как курсы перевели в другое место, в деревню Мануилово, где раньше располагался штаб 16-й немецкой армии. Этот переезд особенно тяжело переживал Николай. Правда, ему пару раз удавалось съездить к Наташе, но эти поездки не доставляли радости, а наоборот, усугубляли тяжесть разлуки.

Как-то вечером Юра и Дима сидели в доме, обсуждая грядущие изменения в жизни, так как курсы прекращали свое существование. Стали рассматривать бумаги, принесенные из штаба. Это были документы на старших лейтенантов Гришина и Малышева, которым надлежало завтра убыть в действующую армию... Друзья с волнением стали ждать Николая, который уехал к Наташе еще вчера и вот-вот должен был вернуться.

Он приехал позднее, чем всегда, отмахав на попутных машинах около 200 км - виновата была погода. Просмотрев документы, решительно встал, достал бумагу и, сев к столу, стал быстро писать. Друзья поняли, что Николай пишет жене и старались не мешать ему. Закончив, передал Юре исписанные листы и попросил отвезти их Наташе.

Рано утром Юра Васильев проводил своих друзей. Много-много лет спустя ему стало известно, что оба они погибли почти одновременно. ...Подполковник Васильев после окончания войны проходил службу в Белорусском военном округе. Во время очередного отпуска приехал в Москву, где узнал адрес сестры старшего лейтенанта Малышева. От нее он услышал удивительную историю о необыкновенной любви, верности и самоотверженности Наташи.

Вскоре после того, как Малышев уехал на фронт, Наташа получила на него похоронку. Вслед за ней - письмо от Димы, в котором он подробно описал, как погиб ее муж. К письму была приложена схема местонахождения могилы Николая.

Имея эти документы, Наташа отважилась на самоотверженный поступок - она решила перезахоронить мужа вблизи дома. Родные и односельчане отговаривали ее, ведь это было нелегко. Поддержку Наташа нашла только со стороны деда.

...Она сделала то, что задумала. На сельском кладбище вблизи деревни появилась свежая могила. На кресте надпись: "Николай Николаевич Малышев. 1908 - 1943 г."...

А долгими зимними вечерами, когда становилось особенно одиноко и грустно, Наташа доставала из шкатулки последнее письмо мужа, нежно разглаживала его натруженными руками и в какой уже раз перечитывала. То самое письмо, написанное в сентябре 1943 года...

Так была ли на войне любовь - возвышенная, вечная, самоотверженная? Прошло много лет, а ветераны все продолжают спорить. Хотя спорить не о чем. Любовь была, есть и будет, ведь именно на ней держится этот хрупкий мир...

Георгий ВОЗИАНОВ, ветеран Великой Отечественной войны