НЕ СОЗДАВАТЬ САМИМ "БЕЛЫХ ПЯТЕН"

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 21 июня 2019
ИСТОЧНИК: Вопросы истории, 1988-06-30 (c)


© Г. А. МИТИН

найти другие работы автора

Всех волнует, как идет перестройка вообще, но, мне кажется, что все-таки писателей, критиков, литературоведов прежде всего волнует, как она происходит сегодня в сознании людей. Замечаешь, что картина здесь действительно пестрая: различные аудитории, даже в Москве, находятся на совершенно разных уровнях перестройки.

Недавно я был в Томской области - там, на родине В. Липатова, проходили первые Липатовские чтения. Поначалу перед нами предстала отрадная картина: действует общество книголюбов, кипят, бурлят окололитературные страсти. Но это только поначалу. Когда же мы приехали в одну из тех сплавных контор, о которых писал Липатов, там разгорелся жаркий спор между нами и рабочими, причем мы выступили в качестве защитников перестройки, а рабочие говорили, что никакой перестройки нет. Наши выступления заинтересовали бюро горкома партии, нас пригласили выступить на совместном заседании бюро горкома КПСС и горкома ВЛКСМ. Состоялась откровенная, содержательная беседа, которая вызвала интерес обеих сторон. На следующий день была назначена встреча с активом. Актив представлял печальное зрелище и вел себя как пассив, а те несколько записок, которые мы получили, были анонимными. Поэтому, мне кажется, сейчас еще рано говорить, что мы уже стали совсем другими, этого сказать просто нельзя.

Что касается "белых пятен", то они возникают в самых неожиданных областях. Например, из статьи, напечатанной "Новым миром", я узнал, что существует такое "пятно" в школьном учебнике истории: XVII век, а в соответствующем разделе нет даже упоминания царя Алексея Михайловича, Никона, Аввакума. Каким образом можно охарактеризовать тот век в истории России, обходя эти три имени, остается для меня загадкой.

В период застоя был, можно сказать, реанимирован старый способ создания "белых пятен" в современном литературном процессе - способ замалчивания критикой особо выдающихся произведений. Так, замолчали романы "Солнечная ночь" и "Белые флаги" Н. Думбадзе, повести "Драчуны" М. Алексеева и "Уже написан Вертер" В. Катаева. Но ведь соответственно возникли и "белые пятна" в критике - и никто не спешит их

стр. 97

заполнить до сих пор. Более того, мне кажется, что мы и сейчас, в годы перестройки, создаем такие же "белые пятна". В такое "белое пятно" мы превратили "Печальный детектив" В. Астафьева. Наша критика не проявила интереса к настоящему глубокому философскому и социально-историческому осмыслению этого произведения, а ведь оно относится к вершинным достижениям современной русской литературы, и замалчивание его со стороны нашей критики не делает нам чести.

Надо сказать, что мы испытали на себе все зигзаги нашей истории последних лет, и эти зигзаги придется вспомнить, и вот почему. В 1963 г. редакция "Красной звезды" попросила меня срочно написать статью о повести А. Солженицына "Один день Ивана Денисовича" - и через день она уже была опубликована в этой газете. А что было после октября 1964 года? Из верстки журнала "Театр" была изъята моя статья о повести В. Войновича "Хочу быть честным" (нельзя было тогда даже "хотеть быть честным"!), из верстки еженедельника "Литературная Россия" изъяли мою статью о спектакле театра "Современник" по пьесе В. Аксенова "Всегда в продаже". Были ли виноваты в этом главные редакторы этих изданий? Я сам работал в те годы в печати, в частности и в "Литературной газете", поэтому знаю, что вовсе не главные редакторы были хозяевами изданий, говоря образно, хозяином было время.

В период культа личности критики не от хорошей жизни обильно цитировали Сталина, а в период застоя - Брежнева. Этого требовали от нас, критиков, редакторы, а от них - партийные органы, "курировавшие" прессу. Цитаты - это показушное "изъявление верности" на словах. "А что за словом?" - требовательно спрашивал И. Зверев, один из "будильников" времени застоя, по- писательски зорко подметивший характерное, типичное явление того периода: разрыв между словом и делом. Эта больная проблема стала внутренним стержнем образа мастера участка Гасилова из романа В. Липатова "И это все о нем". Не зря же слово "гасиловщина" замелькало в откликах критики на роман, однако заискрилось и погасло - ведь нашей жизнью правили тогда (а в значительной мере и поныне!) именно мастера "гасиловщины".

Двуличность, "двойное дно", умение лицемерить - это социальное зло и сегодня помогает гасиловым маскироваться под сторонников перестройки. Я считаю, что разоблачение этой маскировки - задача трудная, но необходимая. Сорвать маску, показав, что перестроечной фразеологии явно противоречат антиперестроечные дела, - этой работы ждет от писателей народ, это сегодня одна из важнейших забот нашей публицистики. Инерция "застоя" - едва ли не самая реальная и грозная опасность для перестройки, не зря иные люди со вздохом сожаления называют предшествующий период истории нашего общества не периодом застоя, а периодом покоя. Отсюда - пассивность.

Однако, увы, гасиловы продолжают активно действовать. Сегодня они конечно, за гласность, но против "вседозволенности". Очень часто мы слышим слова: демократия - это не вседозволенность! Разве "Литературная газета" не отклоняет статей под этим предлогом, разве не знает "лучше всех", что можно, а чего нельзя печатать? Мы сами прекрасно понимаем разницу между демократией и вседозволенностью, однако оказывается почему-то, что "Литературная газета" в лице своих руководителей по-прежнему лучше нас разбирается в этом, и писатели до сих пор не считают себя хозяевами своей писательской газеты.

Хотел бы я вернуться и к такому вопросу: как быть с эмигрантами из застоя? Давайте вспомним, как Ленин в статьях о Толстом резко отделял Толстого- философа от Толстого-художника. Мы не рискуем делать это по отношению к современным писателям, мы как бы об этом "забыли", а мне кажется, надо вспомнить этот ленинский принцип и в соответствии с ним вернуть эмигрантов из застоя (это позорнейшее явление в нашей жизни последних десятилетий), и если не людей, то их творче-

стр. 98

ство. Невозможно было смотреть, например, как изымали из библиотек "В окопах Сталинграда" В. Некрасова или "Большую руду" Г. Владимова. Но разве можно представить себе нашу военную прозу без первой из названных книг и нашу литературу о рабочем классе - без второй? И в заключение немного полемики с Г. А. Белой, которая предложила на обсуждение две модели искусства: искусство независимое и искусство обслуживающее. Я согласен, такие вещи всегда были и есть до сих пор. Вполне вероятно, что такие модели будут всегда, но вовсе не эти модели определяют развитие русской литературы. Мне кажется, что есть главная ее модель, которая родилась вместе с первым гениальным русским писателем Аввакумом и прошла через века, - это искусство, которое независимо служит своему народу. Независимость - не помеха служению. Наоборот, как показывают примеры творчества не только Платонова и Булгакова, но и творчество живущих среди нас талантливых писателей, в том числе тех, которые выступали вчера и сегодня. Убежден, что независимость духа только помогает настоящему писателю служить своему народу.

Г. А. МИТИН (литературный критик).



Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

Г. А. МИТИН, НЕ СОЗДАВАТЬ САМИМ "БЕЛЫХ ПЯТЕН" // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 21 июня 2019. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1561118413&archive= (дата обращения: 16.09.2019).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии