Рецензии. Я. С. ЛУРЬЕ. ОБЩЕРУССКИЕ ЛЕТОПИСИ XIV-XV ВВ.

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 13 января 2018
ИСТОЧНИК: http://literary.ru (c)


© Н. А. КАЗАКОВА, Б. М. СВЕРДЛОВ

найти другие работы автора

Л. Изд-во "Наука". Ленинградское отделение. 1976. 283 стр. Тираж 5600. Цена 1 руб. 54 коп.

Летописи - важнейшие источники по истории нашей Родины и одновременно яркие литературно-публицистические произведения. Поэтому закономерен огромный интерес к ним, существовавший на протяжении всего периода развития русской исторической науки и филологии. Наивысшего подъема изучение летописей в дореволюционной историографии достигло в трудах известного русского ученого-филолога А. А. Шахматова. В основу изучения летописей он положил сравнительно- текстологический метод, требующий сопоставления всех сохранившихся параллельных летописных текстов с целью выявления отраженных в них летописных сводов.

Советские исследователи, продолжая лучшие традиции шахматовской школы, внесли в ее метод качественно новый момент - классовый анализ летописных памятников.

стр. 142

Творческое освоение наследия Шахматова позволило углубить его выводы и в то же время пересмотреть отдельные звенья созданной им схемы. Книга старшего научного сотрудника Института русской литературы АН СССР доктора филологических наук Я. С. Лурье представляет собой исследование одного из важнейших этапов развития летописания - общерусского летописания XIV-XV вв., когда в связи с процессом объединения русских земель и создания централизованного государства возникает наибольшее число параллельных летописных текстов, имеющих различную идеологическую окраску.

Монографии тематически предшествует фундаментальное (к сожалению, незаконченное) исследование А. А. Шахматова "Обозрение русских летописных сводов XIV-XVI вв.", опубликованное в 1938 г., уже после смерти автора. Летописание XIV - XV вв. характеризуется и в обобщающих трудах М, Д. Приселкова, Д. С. Лихачева, А. Н. Насонова1 . Однако Я. С. Лурье, применяя метод сравнительно-текстологического анализа и опираясь на значительно расширившуюся в последние годы источниковую базу (им привлечено более 100 летописных памятников и их списков), смог не только подтвердить важнейшие выводы своих предшественников, но в ряде случаев предложить новые решения изучаемых вопросов. При этом он с самого начала ставил перед собой строго определенную задачу - установление сводов, которые с достаточной достоверностью могут быть определены путем сравнения дошедших до нас летописных текстов, то есть "непосредственных протографов этих текстов" (стр. 14), лишь в необходимой степени прибегая к разложению летописных текстов на части на основе чисто логического анализа.

Исследуя общерусское летописание XIV - начала XV в., представленное Лаврентьевской и Троицкой летописями, Я. С. Лурье соглашается с имеющимся в научной литературе определением первой как владимирского великокняжеского свода 1305 г. и второй как митрополичьего свода 1408 г. (М. Д. Приселков, А. Н. Насонов). В то же время автор высказывает сомнение по поводу представления о существовании ранее конца XIV в. московских великокняжеских сводов и определяет ранние летописные записи, которые велись в Москве, как "семейную хронику московских Даниловичей" (стр. 64 - 65). Троицкую летопись Я. С. Лурье рассматривает не столько как общерусскую по ее идеологическим тенденциям, сколько как промосковскую, в известной мере даже "киприановскую", отражающую интересы митрополита Киприана (отсюда недоброжелательность составителя летописи не только к Новгороду и к борьбе тверского князя Михаила Ярославича с татарами, но и к Дмитрию Ивановичу Донскому, первоначально не признававшему Киприана).

Следующий этап общерусского летописания представлен, согласно концепции Я. С. Лурье, сводом 1448 г., протографом Софийской I и Новгородской IV летописей, лежащим в основе всех сводов второй половины XV века. Я. С. Лурье считает, что в отличие от промосковской Троицкой летописи свод 1448 г. был действительно общерусским, впитавшим летописание тверское, московское, новгородское, псковское, суздальское, южнорусское. Идеологическая направленность этого свода определялась стремлением к установлению единства Руси, что было особенно актуально в обстановке феодальной войны, раздиравшей Русь в 40-е годы XV века. В противоположность А. А. Шахматову, полагавшему, что свод 1448 г. возник в Новгороде, Я. С. Лурье развивает мысль своего учителя М. Д. Приселкова о связи этого свода с митрополичьей кафедрой, опираясь при этом на впервые произведенное сплошное сопоставление Софийской I, Новгородской IV и Новгородской карамзинской летописей и доказывая, что свод 1448 г. с наименьшими изменениями отражен в Софийской I летописи.

Московские великокняжеские своды создаются, как полагает автор, лишь в середине XV века. Наличие великокняжеского свода 1471 г. (или 1472 г.), отраженного в Никаноровской и Вологодско-Пермской летописях, и великокняжеского свода 1479-го (или 1480 г.) было установлено А. А. Шахматовым. Дополнительные наблюдения над их источниками и характером сделали М. Д. Приселкоа, М. Н. Тихомиров и А. Н. Насонов. Я. С. Лурье, привлекая к исследованию, помимо Никоновской и Вологодско-Пермской летописей, Музейный

1 М. Д. Приселков. История русского летописания XI-XV вв. Л, 1940; Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М. -Л. 1947; А. Н. Насонов. История русского летописания XI - начала XVIII в. М. 1969.

стр. 143

летописец и летопись Лавровского, выясняет состав их протографа, свода начала 70-х годов XV в. и показывает редакционную обработку в нем свода 1448 г. - принижение былых вольностей и самостоятельности Новгорода и защита прерогатив великокняжеской власти в Новгороде. Интересно наблюдение автора о включении в свод 1479 г. отсутствующей в своде 1471 г. антикатолической "Повести о восьмом (Флорентийском) соборе", что было связано со стремлением осудить "латинофильство" новгородцев, определенные круги которых накануне присоединения к Москве тяготели к Литве.

В книге рассматривается и летописание второй половины XV в., связанное с церковными кругами и независимое от великокняжеской власти. Памятники этого летописания - Ермолинская, Типографская, Софийская II и Львовская летописи - в научной литературе возводятся: первая и вторая - к Ростовским владычным сводам 1472 и 1484 гг. (А. А. Шахматов), третья и четвертая - к своду митрополита Геронтия 1489 г. (А. Н. Насонов).

Для изучения Ермолинской летописи Я. С. Лурье осуществил сплошное сопоставление с нею сокращенных летописных сводов конца XV в., Устюжского летописца, а также кратких летописцев, составлявшихся в Кирилло-Белозерском монастыре. В результате в монографии сделан вывод, что в Кирилло-Белозерском монастыре в начале 70-х годов XV в. был составлен общерусский, но независимый по отношению к великокняжеской власти свод, являвшийся протографом Ермолинской летописи и сокращенных сводов конца XV века. Я. С. Лурье впервые ярко показана роль монастырского летописания в развитии общерусского летописания.

Типографскую летопись Я. С. Лурье вслед за Шахматовым считает Ростовским владычным сводом, предлагая лишь несколько изменить его датировку: конец 80-х годов XV в. вместо 1484 г., так как в являющейся более ранней типографско-академической редакции этой летописи текст доходит до 1489 года. Изучая Софийскую II и Львовскую летописи, автор высказывает предположение о том, что отраженный в них общерусский, но содержащий резкую критику великокняжеской власти свод 80-х годов XV в. возник в кругах, связанных с митрополичьей кафедрой, хотя и не являлся (как это полагал А. Н. Насонов) официально-митрополичьим сводом (считать его такозым не позволяют критические замечания в адрес митрополита Геронтия, имеющиеся в тексте свода).

В схему развития общерусского летописания в 70-е годы XV в. Я. С. Лурье вводит два новых звена: великокняжеский свод 1477 г. и "Летописец от 72-х язык", определяя их на основе анализа Прилуцкой, Уваровской и Лихачевской летописей. В них присутствуют две постоянные части: текст, сходный с Ермолинской летописью до 1417 г., и текст за 1417 - 1477 гг., близкий в одних случаях к Московскому своду 1471 г., в других - к Московскому своду 1479 г., что дает основание рассматривать текст за 1417 - 1477 гг, как фрагмент особого великокняжеского свода 1477 года. Взятые же вместе обе части текста образуют единый памятник - "Летописец от 72-х язык" (такой заголовок имеет каждая из названных летописей), к которому затем были добавлены разные окончания (в Лихачевской летописи - до 1488 г., Прилуцкой - до 1497 г., Уваровской - до 1518 г.).

Автор рассматривает процесс унификации русского летописания в конце XV-начале XVI в., когда в связи с созданием и укреплением Русского централизованного государства независимое от великокняжеской власти летописание, связанное с церковными кругами, вытесняется официальным великокняжеским, которое и становится господствующим.

Основные положения исследования убедительно иллюстрируют составленные автором схемы происхождения русских летописей XIV-XV веков.

Одной из главных идей Я. С. Лурье является отрицание представления о том, что в XIV- XV вв. было два параллельных центра летописания: митрополичий и великокняжеский. М. Д. Приселков их параллельное существование доводил до середины XV в., А. Н. Насонов распространял его и на конец XV - начало XVI века. Вывод Я. С. Лурье о прекращении в конце 80-х годов XV в. независимого от великокняжеской власти летописания представляется весьма убедительным. Он подтверждается, в частности, специальным анализом известий о Западной Европе летописей конца XV - начала XVI в., эти известия даже в таких летописях, как Прилуцкая и Уваровская, которые А. Н. Насонов считал митрополичьими сводами (первую - сводом 1497 г., вторую - сводом 1518 г.), обнаруживают свою несомненную принадлеж-

стр. 144

ность к великокняжескому летописанию2 . Что же касается вопроса о соотношении великокняжеского и митрополичьего летописания в первой половине и середине XV в., то нам кажется, что для более полного его освещения надо было рассмотреть высказанные в литературе гипотезы о возникновении в XV в. (в 1426 и 1463 гг.) новых редакций московского великокняжеского летописания (М. Д. Приселков) и в 1456 г. нового митрополичьего свода (М. Д. Приселков, А. Н. Насонов).

Сомневаясь в наличии в Москве XIV в. великокняжеских летописных сводов, Я. С. Лурье не считает возможным определенно связывать с Москвой даже "Летописец великий русский", полагая, что он являлся великокняжеской летописью, которая могла быть либо тверской, либо нижегородско-суздальской, либо московской (стр. 65). Между тем помещенная в Троицкой летописи под 1392 г. (в рассказе о конфликте великого князя московского Василия I Дмитриевича с новгородцами) отсылка к "Летописцу великому русскому" (содержащему повествование от "великого Ярослава и до сего князя нынешнего") заставляет думать, что под "нынешним князем" подразумевался Василий I Дмитриевич. Если при этом исходить из определения Я. С. Лурье и допустить возможность составления "Летописца великого русского" либо в Твери, либо в Нижнем Новгороде, либо в Суздале, то будет непонятно, зачем нижегородско-суздальской или тверской великокняжеской летописи нужно было доводить изложение до названного московского великого князя. Это недоумение полностью развеется, если считать "Летописец великий русский" московским великокняжеским сводом.

Рецензируемая монография насыщена множеством идей и фактов. Вероятно, некоторые положения автора вызовут полемику. Но это не меняет общей высокой оценки книги. Перед нами - фундаментальный труд, появление которого будет способствовать более глубокому пониманию одного из самых важных и сложных периодов истории русского летописания.

2 Н. А. Казакова. Известия русских летописей о Западной Европе XV - начала XVI в., "Вспомогательные исторические дисциплины". Вып. IX. Л. 1978.


Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

Н. А. КАЗАКОВА, Б. М. СВЕРДЛОВ, Рецензии. Я. С. ЛУРЬЕ. ОБЩЕРУССКИЕ ЛЕТОПИСИ XIV-XV ВВ. // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 13 января 2018. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1515858259&archive= (дата обращения: 20.09.2018).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии