Д. С. БАБКИН. ПРОЦЕСС Л. Н. РАДИЩЕВА

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 29 декабря 2015
ИСТОЧНИК: Вопросы истории, № 10, Октябрь 1953, C. 124-128 (c)


© Л. Б. СВЕТЛОВ

найти другие работы автора

Академия наук СССР. Институт русской литературы (Пушкинский дом). Издательство Академии наук СССР. М.-Л. 1952. 358 стр.

Многочисленные материалы, касающиеся жизни и творчества великого русского революционера XVIII в. Александра Николаевича Радищева, долгое время оставались за семью печатями цензурных и полицейских запретов. Лишь после Великой Октябрьской социалистической революции начинается подлинно научное исследование этих материалов.

После революции были найдены и обнародованы многие неизвестные до сих пор его литературные произведения, записки по экономическим и правовым вопросам. Завершено издание первого академического полного собрания сочинений Радищева.

Серьёзным пробелом в изучении деятельности выдающегося революционера было отсутствие сводной, строго проверенной публикации материалов следственного дела и судебного процесса, которые возникли в связи с изданием А. Н. Радищевым в 1790 г. его знаменитой антикрепостнической и антимонархической книги "Путешествие из Петербурга в Москву". В прошлом не раз предпринимались попытки издать эти материалы. Так, во второй половине XIX в. отдельные документы из следственного дела о Радищеве были опубликованы в "Архиве Воронцовых", "Русской старине", "Чтениях в обществе истории и древностей российских при Московском университете". Однако эти публикации носили случайный, эпизодический характер и. были доступны очень ограниченному кругу читателей. Как и позднейшие дореволюционные публикации, они односторонне, а следовательно, неверно освещали судебный процесс Радищева.

Буржуазно-дворянские исследователи (В. Е. Якушкин, М. И. Сухомлинов и др.) рассматривали выступление Радищева в отрыве от революционно-освободительной борьбы народных масс против деспотического самодержавия и крепостнического рабства. Издание Радищевым "Путешествия" буржуазно-дворянские исследователи расценивали как опрометчивый поступок одинокого мечтателя, плохо рассчитавшего сбои силы. Они обходили молчанием вопрос о жестоком режиме заключения, установленном для Радищева в Петропавловской крепости. Между тем без учёта этого обстоятельства нельзя понять написанные им в тюрьме показания. Неверным освещением и замалчиванием важнейших фактов преследовалась определённая цель - принизить огромное историческое значение самоотверженной борьбы Радищева за освобождение народа от оков крепостнического рабства и политического бесправия.

В 1872 г. известный библиограф и литератор П. А. Ефремов издал двухтомное полное собрание сочинений Радищева, куда включил ряд документов и материалов

стр. 124
и из его следственного дела. Однако это издание (около 2 тыс. экземпляров) не увидело света и было уничтожено царской цензурой. Уцелели лишь единичные экземпляры, представляющие теперь большую библиографическую редкость. Только после революции 1905 г., когда впервые стало возможным издавать сочинения Радищева, материалы из его следственного дела в более или менее систематизированном виде были напечатаны в вышедших дважды в течение 1907 г. собраниях его сочинений. Эти публикации по составу и подбору материалов ни в коей мере не были полными и изобиловали серьёзными ошибками, так как далеко не все вошедшие в собрания сочинений материалы были выверены по архивным подлинникам.

В советскую эпоху часть не публиковавшихся ранее материалов следственного дела Радищева вошла в книгу Я. Л. Барскова "Материалы к изучению "Путешествия из Петербурга в Москву" А. Н. Радищева" (1935 г.) Здесь же была впервые помещена опись дела Радищева, которое вела охранка екатерининских времён - Тайная экспедиция. Дело хранится в Центральном государственном архиве древних актов.

С выходом в свет рецензируемой книги советская наука получила наконец свод почти всех материалов и документов следствия и суда над Радищевым. Положительное значение такого издания вряд ли можно переоценить.

Радищев жестоко поплатился за своё революционное выступление. Царское правительство обрушило "а него всю силу своей огромной полицейско-охранительной машины. Материалы процесса Радищева дают наглядное представление о свирепости и коварстве, с каким сама императрица и многочисленная свора царских сановников и сыщиков расправились с Радищевым.

С озлоблением и страхом встретила Екатерина II книгу Радищева, появившуюся в мае 1790 года. Уже первые страницы "Путешествия из Петербурга в Москву" вызвали бешеный гнев императрицы. "Тут рассеивание заразы французской", "автор бунтовщик хуже Пугачёва", - записала она на полях прочитанных страниц книги. Всё, что говорилось о Радищеве, "говорено с жаром и чувствительностию", - отмечает в своём дневнике секретарь императрицы А. В. Храповицкий.

Расправа с. Радищевым знаменовала собой беспощадную борьбу самодержавно-крепостнического правительства с революционным движением в стране. Следственное дело Радищева зачислили в разряд самых важных и чрезвычайных. Радищев был немедленно заключён в Петропавловскую крепость. Следователю Тайной экспедиции, пресловутому "домашнему", по словам Пушкина, палачу Екатерины II Шешковскому были даны самые строгие инструкции, как вести допросы. В своих "замечаниях" на "Путешествие", послуживших основой для обвинения Радищева, императрица прямо приказала пытать его, если он не даст нужных показаний. Объявляя Радищева бунтовщиком "хуже Пугачёва", Екатерина II уже тем самым предрешала судьбу Радищева. Судебный разбор дела был, по существу, уже излишним; он превратился в пустую, формальную, бюрократическую процедуру.

Дело Радищева было расследовано и рассмотрено в несколько недель, с быстротой, необычайной для судопроизводства того времени. 30 июня 1790 г. Радищев был арестован, а 24 июля Палата петербургского уголовного суда уже вынесла ему смертный приговор. 7 августа Правительствующий Сенат, находя, что показание Радищева об издании книги с целью прослыть известным и остроумным сочинителем "вероятия он не заслуживает и за истину онаго принять нельзя, а без всякаго сомнения видно, что сочинил и издал столь вредное, неистовое и оскорбительное сочинение с намерением, чтоб оное послужило поводом к произведению зловреднаго действия..." (стр. 299), "уточнил" приговор Палаты уголовного суда, постановив, чтобы обвиняемому "по силе воинского устава 20 артикула отсечь голову". Кроме того Сенат постановил, чтобы Радищева до утверждения приговора Екатериной II, лишив чинов и дворянского достоинства, заковать в кандалы и сослать в Нерчинск на каторжные работы. Двукратное вынесение смертного приговора показалось, однако, Екатерине II недостаточным. По её повелению приговор Сената был передан на утверждение в Государственный Непременный Совет, который и не преминул его утвердить 19 августа. "Сочинитель сей книги, - гласило решение Совета, - поступя в противность своей присяги и должности, заслуживает наказание, законами предписанное" (стр. 301). Таким образам, на протяжении трёх недель Радищеву пришлось трижды выслушать свой смертный приговор. После приговора о казни Ра-

стр. 125
дищева полтора месяца продержали в тюрьме. Только 4 сентября последовало "помилование от лишения живота" и замена казни ссылкой на 10 лет в Сибирь.

Большим достоинством рецензируемой книги является то, что в ней не только полностью помещены выверенные известные ранее материалы, но и впервые обнародованы многочисленные неизвестные и неизученные архивные документы дела Радищева, которые Д. С. Бабкину удалось найти после долгих и тщательных разысканий. Сюда следует отнести считавшиеся утерянными документы из канцелярии коменданта Петропавловской крепости, Палаты петербургского уголовного суда, Седа та и Государственного Совета.

Эти материалы содержат много ценных сведений о жизни и деятельности Радищева. Они значительно расширяют круг источников для изучения условий, в каких развернулась борьба Радищева против самодержавно-крепостнического строя, для изучения путей и средств, которыми он пытался осуществить свои революционные планы.

Одной из наиболее примечательных особенностей деятельности Радищева, засвидетельствованной новыми материалами процесса, является конспиративность, с которой он готовил издание своего основного революционного произведения. Этот вопрос заслуживает того, чтобы на нём остановиться несколько подробнее.

Радищев долго и тщательно готовился к изданию своей книги. Уже с начала 1780-х годов он помышлял завести собственный типографский станок. В своих показаниях в Тайной экспедиции он сам говорил об этих планах (стр. 168). В ожидании подходящего случая для заведения типографии Радищев на протяжении ряда лет подбирал нужных людей, знавших книгопечатное дело; наборщика, корректора, печатника и пр. Следственные материалы обнаруживают в этом отношении весьма любопытную картину. В 1785 г. на должность таможенного досмотрщика был приглашён наборный ученик типографии Академии наук Е. Богомолов, в 1787 г. на должность надзирателя таможенной стражи был взят учитель А. Царевский, до этого состоявший два года домашним учителем детей Радищева. В начале 1789 г. в таможню на работу был приглашён книгопродавец Мейснер. В Петербургской таможне работал, очевидно, и книгопродавец Г. Зотов, что видно из его показаний о получении им 7 тыс. рублей за обнаружение контрабандных товаров (стр. 154). Вероятно, в эти же годы был принят на должность таможенного досмотрщика знавший печатное дело Путный. Такой подбор работников таможни был отнюдь не случаен. Все эти люди в той или иной мере приняли участие в издании "Путешествия из Петербурга в Москву". Александр Царевский переписывал набело рукопись книги и помогал Радищеву при корректуре (стр. 173). Набор книги делал Ефим Богомолов, печатал её Путный. Мейснер провёл рукопись через цензуру. Распространять отпечатанную книгу было поручено Герасиму Зотову.

Следует при этом иметь в виду конспиративность в организации домашней типографии Радищева, печатании и распространении "Путешествия". Так, типографский станок и шрифты Радищев поместил в "верхних покоях", то есть в верхнем этаже своего дома, подальше от посторонних глаз. Книгопродавцу Мейснеру было поручено провести рукопись через цензуру без объявления имени её автора. В ответах на вопросы Шешковского Радищев писал: "По переписке набело книги посылал он для Ценсуры оную с досмотрщиком Мейонером, который спустя довольно времени и принес ее к нему в дом, за ценсурою обер-полицмейстера Никиты Ив. Рылеева; о имени ж своем я сказывать не велел, да и он, Мейснер, при отдаче мне той книги сказывал, что об имени сочинителя не сказывал..." (стр. 173. Разрядка моя. - Л. С. ).

Не должен был предавать огласке имя автора "Путешествия" и книгопродавец Зотов. На допросе 13 июля 1790 г. Зотов показал, что он назвал московского купца Михайлова, который якобы дал ему для продажи сверх полученных от самого Радищева 25 экземпляров ещё 50 экземпляров, так как "г-н Радищев, отдавая мне оную книгу для продажи, просил меня, чтоб я не сказывал, от кого оную получил, а притом-де меня обнадеживал, что тебе ничего за сие не будет, да я и сам думал, что как скажу на неизвестного человека, то тем и его просьбу исполню и себя оправдаю" (стр. 200. Разрядка моя. - Л. С. ). На очной ставке Радищев подтвердил это своё распоряжение: "...при даче с самого начала книги наказывал ему, Зотову, чтоб он до времени, чья эта книга, никому не

стр. 126
сказывал для того, чтоб сперва услышать, как примет оную публика..." (стр. 202. Разрядка моя. - Л. С. ).

Из показаний Царевского и Богомолова также следует, что они имели указания Радищева хранить его имя как автора в сугубой тайне. Так, например, Царевский на суде показывал: "Что касается до принесенной им корректурной книги, то он получил ее из дому господина Радищева, когда отпечаталась оная, назад тому месяца полтора, а подлинно не знаю. Приписок и поправок в оной никаких он не делал и кто оные делал, того не знает" (стр. 224).

Ефим Богомолов на суде также показал, что не знает автора книги, которую он набирал в течение полугода: "...и после сего (то есть после разговора с Радищевым. - Л. С. ) хаживал по приказанию ево, Радищева, в тот покой, в которой присылал он, Радищев, чрез своих людей тетради, писанные в поллиста (но кем точно не знаю). И по набирании им, Богомоловым, слов, а по отпечатании другим его товарищем, досмотрщиком Путным, те тетради чрез них же возвращались Радищеву. В таковом набирании он упражнялся месяцев шесть, именно до июня месяца сего года. Кто же именно сочинил показанную книгу, я неизвестен, а также приписки в предъявленной книге [кто] делал, не знаю" (стр. 225. Разрядка моя. - Л. С. ).

Все эти факты дают новое освещение деятельности Радищева и не оставляют сомнений, что он осуществлял подготовку и издание своей революционной книги на строго конспиративных началах. Такая постановка дела показывает, что Радищев действовал как сознательный революционер, который отлично понимал общественное значение своего выступления против самодержавно-крепостнического строя и предвидел возможность репрессий со стороны царского правительства, вследствие чего и предпринимал заблаговременно определённые меры предосторожности и самозащиты.

Помощники Радищева были, конечно, не просто техническими исполнителями его распоряжений: в большинстве своём они в той или иной степени являлись его единомышленниками. В этом убеждает их тактичное поведение на допросах в Тайной экспедиции и во время судебного разбирательства дела. Никто из лиц, помогавших Радищеву в подготовке издания "Путешествия", не выдал его и не назвал его имени.

При издании "Путешествия" Радищев допустил серьёзный промах, нарушивший условия конспирации и сразу же привлекший внимание царской полиции. Надпись о цензурном разрешении Управы благочиния печатать книгу Радищев поместил не на титульном листе, а на последней странице книги, что было заведомым нарушением существовавших законов. Это обстоятельство дало повод царскому правительству обвинить Радищева в особого рода преступлении и обнаружить крамольный характер издания.

Изучение опубликованных теперь материалов и документов, несомненно, позволит установить ещё немало новых, невыясненных обстоятельств и условий революционной деятельности Радищева.

В рецензируемой книге напечатаны также отклики некоторых современников на судебный процесс Радищева: извлечения из дневника секретаря Екатерины II А. В. Храповицкого; переписка А. Р. Воронцова и ряд литературных произведений писателей конца XVIII в., проникнутых идеями Радищева, в частности антимонархические стихотворения В. В. Пассека, которого привлекала за них к ответственности Тайная экспедиция.

Материалам и документам процесса Радищева предпослан содержательный обзор деятельности писателя-революционера. Автор обзора Д. С. Бабкин подробно прослеживает историю публикаций материалов следственного и судебного дела Радищева, обстоятельства издания "Путешествия из Петербурга в Москву", ареста писателя, следствия, суда над ним и ссылки его в Сибирь.

Известное внимание уделил Д. С. Бабкин вопросу о единомышленниках и последователях Радищева. Значительный интерес представляют извлечённые Д. С. Бабкиным из старопечатных источников и рукописных сборников конца XVIII в. произведения современников Радищева, воспринявших его свободолюбивые идеи и горячо жаждавших видеть народ свободным от самодержавно-крепостнического ига.

Однако некоторые доводы Д. С. Бабкина о связи изучаемых им писателей с Радищевым представляются нам малоубедительными и сильно преувеличенными. Нельзя, например, признать основательными попытки автора доказать, что П. И. Челищев, товарищ Радищева по учёбе в Лейпцигском университете, привлекался Тайной экспеди-

стр. 127
цией как его соучастник и был даже заключён в Петропавловскую крепость. Ввиду полного отсутствия каких-либо документов в подтверждение этого автор приводит только выдержки из найденных в одном старинном рукописном сборнике стихотворений, принадлежавших якобы П. И. Челищеву и написанных в 1790 г. (стр. 62 - 68). Но эти выдержки из стихотворений как раз и заставляют сильно сомневаться, во-первых, в их принадлежности перу Челищева (тем более, что фамилия автора, по словам Д. С. Бабкина, написана под текстом позже и другим лицом), а во-вторых, в том, имели ли злоключения автора даже если допустить, что им был Челищев, - отношение к делу Радищева. Д. С. Бабкин совершенно неверно истолковывает строку "воспитан был я во Гельветах" как доказательство того, что автор, дескать, воспитан был на идеях французского философа Гельвеция, произведения которого, как известно, русские студенты изучали в Лейпциге. Но, слова "во Гельветах" могут означать только то, что автор стихотворения учился в Швейцарии. В тех же строках, где автор говорит о своём пребывании в тюрьме, он определённо указывает, что это произошло в результате доноса какого-то немца, его армейского сослуживца (стр. 66). Какое это имеет отношение к Радищеву? В другом месте автор стихотворения пишет, что когда торжествовал его враг, из-за происков которого его ввергли в "фатальный ков", то от всех этих козней избавила автора стихотворения Екатерина II. Как известно, именно Екатерина II назвала Челищева соучастником Радищева и приказала Тайной экспедиции расследовать это. Кто же был, в таком случае, врагом Челищева? Нет сомнения, что речь идёт здесь всё о том же немце-доносчике, то есть опять-таки об обстоятельствах, никакого отношения к Радищеву не имеющих.

Незаслуженно преувеличивает Д. С. Бабкин радищевские мотивы в произведениях С. А. Тучкова. Автор статьи пытается даже изобразить Тучкова убеждённым противником самодержавно-крепостнического строя. В действительности же этого в нём сказать нельзя. С. А. Тучков был в лучшем случае писателем дворянско-либерального толка. Его недовольство существующим строем было весьма невинного свойства и отнюдь не помешало ему, когда это понадобилось, всячески защищать этот строй и свирепо расправиться с восставшими помещичьими крестьянами в Псковской губерний: Тучков возглавлял посланную туда Павлом I карательную экспедицию. Хорош радетель за благо народное! Об этих своих "подвигах" сам С. А. Тучков подробно рассказывает в своих известных записках.

Имеются пробелы и среди материалов процесса. Составитель почему-то не счёл нужным включить в книгу прошения Радищева Павлу I (от 6 декабря 1797 г. и 21 декабря 1800 г.) и Александру I (от 1802 г.)1 , хотя эти документы непосредственно связаны с процессом Радищева.

Сделанные замечания не меняют положительной оценки книги в целом. Д. С. Бабкин, бесспорно, проделал значительную и полезную работу, собрав воедино и систематизировав почти все выявленные материалы и документы следственного дела Радищева. Эта работа будет содействовать дальнейшему всестороннему. изучению жизни и деятельности великого революционного мыслителя и мужественного патриота.

1 А. Н. Радищев. Полное собрание сочинений. Т. III, стр. 508, 533, 534.


Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

Л. Б. СВЕТЛОВ, Д. С. БАБКИН. ПРОЦЕСС Л. Н. РАДИЩЕВА // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 29 декабря 2015. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1451337832&archive= (дата обращения: 24.05.2018).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии