А ВЫ МОЖЕТЕ ПОСТРОИТЬ ДОМ?

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 30 ноября 2015
ИСТОЧНИК: Библиотечная столица, № 6, Июнь 2005 (c)


© Ольга ЛУНЬКОВА

найти другие работы автора

Разговор с поэтом о природе вещей



Помните, как у Анны Ахматовой про Блока: "Я пришла к поту в гости. Ровно полдень. Воскресенье...". Так получилось, что и я пришла к поэту в гости тоже ровно в полдень. И тоже в воскресенье.

... Переделкинский дом Андрея Вознесенского отличается от многих других не роскошью, и не строгостью, а хаосом. Нормальным таким, рабочим, очень даже богемным беспорядком. "Мой дом, - как бы между прочим и как бы сам себе, пропуская меня в прихожую, замечает Андрей Андреевич, - это великое творение гениального писателя".

- Давайте-ка я пальто повешу, - говорит поэт, помогая мне освободиться от драпового груза на плечах. И тут же бросает его на груду каких-то вещей под лестницей. Очевидно, тоже "висевших".

- Это ваш рабочий кабинет? - мы поднялись на второй этаж в просторную комнату с камином.

- Нет. Мастерская.

Стол, который в классическом варианте должно назвать "писательским", завален грудой книг и журналов, на углу - пара молотков. Здесь просто физически нет места для работы. За дверью, на белом комоде, - пишущая машинка.

- Вы до сих пор работаете на машинке?

- Да. Я боюсь компьютера. Потому что это запрограммированное искусство. Неживое. Боюсь, что это не ты сам. Хотя я восхищаюсь мастерской компьютерной графикой. Но все равно это не живое. Когда я пытаюсь что-то создать на компьютере, то понимаю, что какой-то парень в Мексике может сделать то же самое - ему дана та же программа, тот же набор цветов. Я брожу по полям и лесам, тогда у меня рождаются строчки. Я их запоминаю. Все свои творения я помню наизусть.

- У вас в доме много вещей уникальных. Есть ли среди них самые любимые?

- Самые любимые - это те, которые я сделал своими руками. Вот, например, моя курсовая работа, сделанная в архитектурном институте, - изображен дом Гагарина, что на Садовом кольце. Техника называется "отмывка слезой" - постепенное наложение прозрачных слоев туши один на другой. Здесь у меня слоев семь положено, а работа все равно выглядит очень воздушной. Спустя какое-то время я приладил к изображению носовой платочек - это ведь "отмывка слезой"...

Вот автопортрет - моя гордость. Тоже студенческий. И тогда же я прилепил к нему терку. Называется "Свежие овощи лица". Потому что здесь у меня уши как морковь, а нос как свекла. Что время делает с людьми?.. Стирает.

Это - Пастернак. Мы были знакомы, когда я еще учился в школе. Я ему всегда что-то дарил на день рождения. Но он очень не любил этот день, и поэтому подарки надо было делать либо за день до того, либо после. Эту работу я делал в школьном фотокружке. Очень стеснялся ее несовершенства. Когда я ему это принес, он пришел в восторг. Если вы зайдете в его дом-музей, то увидите, что этот портрет висит у него над дверью. А у меня остался дубликат.

- В общем, вы часто что-то делаете своими руками. Я говорю, разумеется, не о мытье посуды...

- Конечно, часто. Я ведь по образованию архитектор. Художник. Я даже дом построил. Это было лет шесть-восемь назад. Литфонд выделил мне дачу, здесь неподалеку. Туда часто приезжали гости. Гребенщиков приезжал. В общем, шумно было. И на этом клочке литфондовской земли я построил дом. Для гостей. Или чтобы от гостей уединяться. Весь гонорар от книги "Аксиома самоиска" в него вбухал. Когда дом был готов, Литфонд сказал, что я не имею права на их земле что-то строить. И попросили подписать им дарственную или снести дом. В конце концов мы тихо сошлись на том, что я подарю дом Литфонду, а они мне выделят дачу рядом с домом-музеем Бориса Пастернака. Это была такая рухлядь! Я подошел, пнул в торец - нога провалилась. В доме многое пришлось делать заново - фундамент, навес, терраску, забор.

- Но здесь и много вещей, которые сделаны не вами...

- Это творения моих друзей. Подарки. Вот работа Сергея Параджанова. Он сделал ее, когда сидел в лагере. В брежневские времена. Я ему туда послал книгу "Витражных дел мастер". В ответ он передал мне вот этот коллаж. Ну что могло быть в руках заключенного? Проволока, сухие листья, какой-то случайный цветок. Для меня это очень дорого.

Кстати, не знаю, насколько это ложится в вашу тему, но не рассказать не могу. Однажды после моего вечера в Самаре ко мне подошла пожилая дама. Она сказала, что когда-то была актрисой и зарабатывала, представляя эротические шоу. Однажды даже в лагере, для заключенных. Ее наняли сделать стриптиз за загородкой. А лагерники в это время переживали, занимались любовью с небесами. Я вспомнил, что Параджанов рассказывал эту историю. Я не поверил, думал, что он, гениальный кинорежиссер, все выдумал. Оказалось, нет. Тогда я написал стихи "Мордовская мадонна", внутренне посвященные Параджанову.

Еще здесь есть работы Гуттузо, Шемякина, Гудиашвили... Я их очень люблю. Но у меня не так много места, чтобы достойно разместить все. Пока руки не доходят.

- Но ваш дом стал предметом творчества не только и не столько архитектурного. Как так произошло?

- Просто я называю вещи своими именами. Вернее своими словами. Например, - кольцо-коль-цо-коль-цо-коль... Или вот еще - на форточке написано: о-форт-.(гоч-ка). Это не просто игра слов. Такая же игра, то есть плавный переход одного состояния и смысла в другое, происходит в жизни. Только не все и не всегда это замечают.

То и дело проваливаясь в снег, мы долго ходим вокруг дома. Поэт показывает "навес", который он превратил в "весну": навес-на-вес-на-весна. Потом опять идем в дом. Пить кофе. Поэт снимает пальто, "вешает" его под лестницей.

- Вся Россия так ходит, - в заплатах, - говорит он, показывая на свою рубашку. - Я живу так, как живет страна, не богато. Для запада это обычная одежда - хипповая, модная. Здесь, в России, это символ, обозначение твоего состояния. Вообще-то эту рубашку сделал французский дизайнер.

Кстати, о рубашках. Все мои белые рубашки не с обычными отложными воротничками, а со "стоечками". Тоже не случайно - как у старых русских.

- Хорошо, пусть в данном случае это как бы соитие с Россией. А шейные платки? Ведь когда-то страна ходила в галстуках, а вы вызывающе меняли шейные платки.

- Действительно, вызывающе. Это был мой вызов. В 1963 году Никита Сергеевич Хрущев пригласил меня на эпохальную "встречу руководителей партии и правительства с интеллигенцией". Я пришел в джинсах и в свитере. Это было гениально. Хрущев не понял и вопил: как я посмел явиться в Кремль без белой рубашки и галстука. С тех пор я решил - вот вам! - никогда не буду носить галстуки. Стал носить шейные платки. Это как кукиш для них.

На самом деле мой гардероб не исчерпывается разнообразием шейных платков. У меня есть три смокинга. Все от Пьера Кардена. История тут следующая. У меня в Париже, в театре Пьера Кардена, был концерт. Потом Карден предложил вместе, спустя несколько дней, встречать Новый год в ресторане "Максим". Я сказал, что у меня нет смокинга. Карден утвердительно произнес: "У вас уже есть смокинг". Вечером ко мне приехали, обмерили, и через несколько дней у меня был смокинг. Первый. Это был самый элегантный смокинг на той новогодней тусовке. Примерно через год Карден позвал нас с "Юноной и Авось" в Париж. После премьеры он устраивал прием, на котором опять надо быть в смокинге. А я его почему-то с собой не взял. И Карден меня опять выручил - подарил второй. Спустя еще какое-то время Карден пригласил нас с "Юноной и Авось " в Нью-Йорк. Кстати, и там тоже все рестораны "Максим" принадлежат Кардену. Он пригласил меня на ужин. Посмотрел так, и спросил: "Где ваш смокинг?" Я говорю: "В Москве"... И тут же у меня оказался еще один смокинг. Теперь у меня в шкафу пылятся три смокинга. Что с ними делать, я не знаю.

- Андрей Андреевич, я не возьмусь обозначить состояние вашего дома словом "беспорядок". Вообще, уйдя от крайностей, скажите, как вам живется в этом пространстве?

- Состояние моего дома хорошо действует мне на душу. Даже этот беспорядок. Не бойтесь этого слова. Я не позволяю убираться здесь. В этом есть своя прелесть. Иногда именно из хаоса рождается что-то гениальное - порядок вещей. Вот посмотрите, как там в углу навалены книги. Они как бы образуют букву X - Христос. Если их поправить, то эта гармония нарушится. Состояние ускользает. Его нельзя повторить.

- Как, по-вашему, не слишком ли обременяет жизнь большое количество личных вещей?

- Я вам скажу - легче жить без вещей. Но не совсем, а при их минимальном количестве.


Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

Ольга ЛУНЬКОВА, А ВЫ МОЖЕТЕ ПОСТРОИТЬ ДОМ? // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 30 ноября 2015. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1448897986&archive= (дата обращения: 21.08.2018).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии