ОДУШЕВЛЕННОСТЬ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО И РЕКОНСТРУКЦИЯ "НАИВНОЙ" КАРТИНЫ МИРА

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 20 марта 2008
ИСТОЧНИК: http://portalus.ru (c)


© О. С. ИЛЬЧЕНКО

найти другие работы автора

Большинство исследователей русского языка отмечают связь языковой категории одушевленности-неодушевленности с разделением человеком окружающего мира на живое и неживое 1 . Однако деление существительных на одушевленные и неодушевленные не отражает полностью существующее в науке деление на живое и неживое 2 . Поэтому внимание лингвистов постоянно привлекают случаи несоответствия одушевленности-неодушевленности имен существительных в языке и живого- неживого в природе.

Общеизвестно, что некоторые слова, не обозначающие живых существ, по грамматическим свойствам входят в разряд одушевленных существительных. К таким словам, в частности, относятся названия мертвых людей: мертвец, покойник, утопленник, субстантивированные причастия и прилагательные умерший, мертвый, покойный, усопший, почивший, погибший, убитый, казненный, повешенный, расстрелянный и др. Исключением является слово труп, которое входит в разряд неодушевленных существительных. На ваш взгляд, причины несоответствия объективного статуса данных предметов их характеристике по одушевленности-неодушевленности на уровне языка до сих пор глубоко не проанализированы, несмотря на многочисленную литературу по этому вопросу.

Что же говорят по этому поводу исследователи? Утверждения, что будто бы в рассматриваемой группе слов "сохраня-

стр. 36


--------------------------------------------------------------------------------

ется формальное выражение категории одушевленности вопреки семантическому содержанию слов" 3 , что это явление не укладывается в рамки "бытового" понимания живого и неживого, идет "вопреки логике" 4 , мы не можем признать убедительными. Более того, мы попытаемся показать их ошибочность. По нашему мнению, гораздо ближе к сути вопроса подошли те лингвисты, которые считают, что достаточно каких-либо ассоциаций с живыми существами - и существительное, обозначающее неживой предмет, будет склоняться как одушевленное (это относится и к словам с прямым значением): "Особую группу составляют существительные, называющие такие предметы, которые... в силу каких-либо ассоциаций отождествляются с "живыми" предметами, например: мертвец, кукла" 5 . Причину появления подобных ассоциаций Ю. С. Степанов видит в том, что специфика рассматриваемой категории обусловлена антропоцентрической установкой мышления: "Основанием номинации в грамматике служит сравнение внешнего мира с человеком, отождествление одних ("активных") предметов с человеком и отрицание этого тождества за другими ("неактивными") предметами" 6 . А. Г. Нарушевич выдвигает и обосновывает положение о том, что в основе категории одушевленности-неодушевленности лежит характер осмысления фактов объективного мира носителями языка 7 . Пожалуй, именно эта точка зрения проливает свет на сущность оппозиции одушевленности-неодушевленности в современном русском языке.

Поэтому мы поставили задачу провести анализ некоторых "обыденных понятий о живом и неживом, обусловливающих особенности распределения имен существительных по разрядам одушевленности и не одушевленности", который "сближается исследованиями, реконструирующими "наивную" картину мира - зафиксированные фактами языка субъективные представления человека о мире, отличные от научной картины действительности " 8 .

В данной статье нами предпринята попытка показать, как на статус рассматриваемых объектов в языковом сознании говорящих оказали влияние анимистические и религиозные представления. Исследователи говорят о ранних стадиях мышления 9 , о том что форма одушевленных существительных, обозначающих мертвых людей, "является отражением пережиточных религиозных представлений" 10 . Попробуем показать, в чем суть этих пережитков. Издревле человек уподоблял смерть жизни, она была для него лишь границей, после которой начиналась "новая жизнь" в "новом мире". Многие авторы обращают внимание на тот факт, что прежние языческие верования вообще не вытеснены совершенно. Например, твердо держится верование, что мертвый продолжает жить в могиле. "В фольклоре и мифологии многих народов встречаются представления о "живых мертвецах", наделенных особой сверхъестественной силой, которые могли выходить из могилы. Это были злые мертвецы, они нападали на людей, могли насылать болезни и смерть" 11 . Несмотря на то, что вера в мстительных покойников встречается повсеместно в Европе и в других частях света, "классическою страною веры в упырей нужно признать Россию и вообще славянские земли (особенно Белоруссию, Украину и область южных славян)... Вера в упырей упоминается в древнерусских христианских поучениях, в летописи (в Лаврентьевском списке)" 12 . Не потому ли категория одушевленности- неодушевленности является специфической славянской особенностью, получившей наибольшее развитие в русском языке?

Классический пример художественного воссоздания одного из народных поверий об "активном" мертвеце мы находим у А. С. Пушкина в стихотворении "Утопленник". Причем поэт варьирует различные названия мертвого человека. "Тятя! тятя! наши сети / Притащили мертвеца" - дети испугались мертвого человека. И не зря. В конце стихотворения мы узнаем, что "каждый год... В день урочный... утопленник стучится / Под окном и у ворот". "Безобразно труп ужасный / Посинел и весь распух" - речь идет именно о теле как физической обо-

стр. 37


--------------------------------------------------------------------------------

лочке. В связи с вышеизложенным весьма интересным представляется нам мнение польской исследовательницы А. Вежбицкой, согласно которому имя "человек" и соответственно подчиненные ему индивидные имена скрывают две различные семантические сущности. Одну из них можно описать как "тело человека", а другую - как "то в человеке, что не является только его телом". Однако вторую семантическую сущность нельзя свести к "духу", скорее это "тело и дух человека одновременно" 13 . Придерживаясь этой точки зрения, мы можем предположить, что если в значении доминирует первая семантическая сущность, то существительное, вероятно, будет выступать как неодушевленное. В том случае, когда на первый план выходит вторая семантическая сущность, существительное может получить статус одушевленного.

Известно, что в качестве средства, сигнализирующего о признаке одушевленности-неодушевленности, используются вопросы к словам вне предложения, ведь в этом случае на выбор вопросительного местоимения (кто? или что?) оказывает влияние только семантика существительного, так как слово берется вне контекста. Небезынтересны результаты опроса информантов, приводимые Л. Д. Чесноковой: "...к словам, обозначающим неживых людей, задается вопрос кто?: покойник, мертвец, погибший, утопленник, повешенный и др." 14 .

Видимо, в современном языковом сознании одушевленность существительных, называющих мертвых людей, связывается не с биологической жизнью, а скорее с древними архетипическими представлениями о сохранении связи с духом/душой (NBI Кстати, эти слова - родственные термину "одушевленность"), следствием чего являются представления носителей русского языка о способности мертвецов к перемещению, к совершению каких- либо действий: "Ходячие покойники (в том числе близкие родственники, мужья) дали сюжеты многочисленным быличкам, существовали особые способы защиты от них - ничего хорошего запредельный гость, еще недавно близкий человек, принести не мог" 15 .

Кроме того, морфологическая структура слов, называющих мертвых людей, свидетельствует о присутствии в их значении семы "человек".

Мертв- ец - это мертвый человек. О наличии в структуре значения семы "человек" свидетельствует суффикс -ец- со значением лица. Ср.: пис- ец , храбр- ец , знаменос- ец , волгоград- ец , бо- ец и т.д.

Покой- ник - человек с упокоенной душой. Значение этого слова также объясняется по аналогии со словами с тождественными формальными показателями. Ср.: уче- ник , худож- ник , работ- ник , приврат- ник и т.д.

Умерший (субстантивированное причастие) - это умерший человек, еще недавно бывший живым (вспомним религиозные представления о сохранении связи души/духа и тела в течение трех, девяти и сорока дней).

В слове же труп отсутствует сема "человек", что подтверждается возможностью сочетаний труп человека и труп животного. Труп - это тело, т.е. только материальная оболочка.

На это различие в значении слов обратил внимание Д. Э. Розенталь: "В различии форм видеть покойника, мертвеца, но видеть труп сказывается, возможно, то обстоятельство, что в первых двух сочетаниях существительные связываются с представлением только о человеке, тогда как под словом труп в равной мере может подразумеваться и животное" 16 .

Видимо, прав А. Г. Нарушевич, утверждавший, что наличие промежуточных явлений в аспекте одушевленности-неодушевленности "обусловлено контаминацией признаков живого и неживого в понятиях предметов на гносеологическом уровне" 17 .

Таким образом, утверждение некоторых лингвистов, что у субстантивов, называющих мертвых людей, формальное выражение категории одушевленности сохраняется вопреки семантическому содержанию слов и вопреки логике, не отвечает действительному положению вещей, так как не учитывается особый, субъективный характер осмысления фактов объективного мира, в результате чего формируются обыденные понятия о живом/неживом.

стр. 38


--------------------------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------------------------

1 Грамматика современного русского литературного языка. - М., 1970. - С. 321; Русский язык: Энциклопедия. - М., 1979. - С. 174.

2 Русская грамматика. Т. 1. - М., 1980. - С. 462; Современный русский язык: В 3-х ч. Ч. 1. - М., 1981. - С. 100; Современный русский язык. - М., 1986. - С. 178; Шанский Н. М. и др. Современный русский литературный язык. - Л., 1981. - С. 191 и АР-

3 Рожкова Г. И. Очерки практической грамматики русского языка. - М., 1978. - С. 41. Все выделения в цитируемых текстах сделаны автором статьи.

4 Современный русский язык. - М., 1981. - С. 100.

5 Грамматика... - М., 1970. - С. 322.

6 Степанов Ю. С. Основы общего языкознания. - М., 1975. - С. 130.

7 См.: Нарушевич А. Г. Категория одушевленности-неодушевленности в свете теории поля: Кандидатская диссертация. - Таганрог, 1996.

8 Апресян Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. - М., 1995. - N 1. - С. 37 - 67; Урысон Е. В. Фундаментальные способности человека и наивная "анатомия" // Вопросы языкознания. - М., 1995. - N 3. - С. 3- 16.

9 См.: Нарушевич А. Г. Указ. соч.

10 Канкава М. В. и др. Современный русский язык. Морфология. - Тбилиси, 1985. - С. 28.

11 Еремина В. И. Ритуал и фольклор. - Л., 1991. -С. 41.

12 Катаров Е. Г. Религия древних славян // Культурно-бытовые очерки по мировой истории. - М., 1918. - N4. - С. 21.

13 Wierzbicka А. - Цит. по: Степанов Ю. С. Имена, предикаты, предложения. (Семиологическая грамматика). - М., 1981. - С. 87.

14 Чеснокова Л. Д. Местоимения кто, что и семантика одушевленности-неодушевленности в современном русском языке // Русское языкознание. - Киев, 1987. - Вып. 14. - С. 71.

15 Юдин А. В. Русская народная духовная культура. - М., 1999. - С. 180.

16 Розенталь Д. Э. Практическая стилистика русского языка. - М., 1977. - С. 106.

17 Нарушевич А. Г. Указ. соч. - С. 5.

стр. 39


Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

О. С. ИЛЬЧЕНКО, ОДУШЕВЛЕННОСТЬ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО И РЕКОНСТРУКЦИЯ "НАИВНОЙ" КАРТИНЫ МИРА // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 20 марта 2008. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1206016591&archive=1206184559 (дата обращения: 14.11.2018).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии