"Думать и творить на уроке". Из беседы редактора журнала с "Учителем года -1993" Олегом Геннадьевичем Парамоновым

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 13 марта 2008
ИСТОЧНИК: http://portalus.ru (c)


© А. Княжицкий

найти другие работы автора

Олег Геннадьевич, первое, о чем хочется спросить, это, естественно, о самом главном: что для Вас учительский труд, главное в профессии словесника?

О. Парамонов: Мне помнится интересная мысль Аркадия Райкина, который сказал однажды: "Искусство актера напоминает катание с гор зимой. Сначала медленно, мучительно поднимаешься вверх, а затем стремительно несешься вниз. Главное - чтобы не заносило на поворотах". Учительская профессия в этом смысле сродни актерской. Мы - словесники, учителя словесности, и коренным понятием для нас является СЛОВО. А слово на уроках литературы всегда должно идти от души. Именно искусство слова мы и изучаем на уроках литературы.

Мне часто приходится слышать, как учителя жалуются на то, что дети не читают или читают мало. Мои дети читают. Но для того чтобы мои десятиклассники прочитали Толстого и Достоевского, в конце года на последнем уроке в 9 классе я читаю своим ученикам две сцены, провожу своеобразное аннотирование двух сложнейших романов курса 10 класса: кутеж у Анатоля Курагина, и на словах: "...он повернулся опять, отпустил руки, взял бутылку и поднес ко рту, закинул назад голову и вскинул кверху свободную руку для перевеса..." - прерываюсь. "Что будет дальше?" - спрашивают ребята. Любопытство заставит их обратиться к тексту, при этом они смогут преодолеть французскую речь, а затем не оторвутся от романа. В "Преступлении и наказании" я выбираю сцену убийства.

При изучении классических произведений необходимо учитывать и культурный, литературный, исторический контекст произведения. На мой взгляд, "Войне и миру" необыкновенно созвучны и "Евгений Онегин", и поэзия Б. Окуджавы. Поэтому уже не первый год изучение толстовского романа начинаю с Пушкина, с поэтического настроя на произведение. А с помощью поэзии Окуджавы пытаюсь сблизить эпохи, дать представление ученикам, что ненависть, восторг, жизнь, любовь, радость, скорбь - понятия вневременные.

Мне вспоминается, как однажды с А. И. Княжицким мы попытались соединить две филологические школы - московскую и ленинградскую. Он выпускник МГУ и я - выпускник педагогического института им. Герцена - давали уроки в 11 классе по одной и той же теме - лирика Б. Пастернака. Это действительно были очень разные уроки. Но тогда я понял, что, в общем-то, неважно, в каком городе ты живешь, где и когда учился, и сколько часов отведено тебе на преподавание литературы. Не количество - качество должно определять сущность преподавания словесности.

В 1991 году, когда я попал в водоворот конкурса "Учитель года", в Брянске я давал урок по творчеству Шукшина, а в Москве, на заключительном туре, - решил дать урок в 11 классе по Маяковскому. Это было время, когда многие безжалостно "выкидывали" из программ, из практики преподавания творчество "певца революции", которому в том далеком теперь уже для нас 91-м исполнялось 100 лет, а накануне моего урока вышла статья В. Ерофеева, где он назвал Маяковского самым мертвым поэтом современности. Многие отговаривали меня от этого урока. Но с поэтом у меня связано слишком много - вступительные экзамены, диплом, стихи, однажды случайно начатые 10 июля, в день рождения поэта, а законченные 5 августа - в мой день рождения. И вот за 40 минут урока, урока-версии, я должен был заинтересовать не знакомых мне одиннадцатиклассников творчеством Маяковского, докопаться до истины: в чем же была истинная причина гибели поэта. И это нам удалось: на уроке выстраивались самые разные версии. Мне и детям на этом уроке было интересно. Вообще в препо-

стр. 9


--------------------------------------------------------------------------------

давании литературы я следую теории разумного эгоизма: если интересно на уроке мне, учителю, значит, интересно будет и моим детям. Задача учителя - находить для урока такой материал, ставить перед детьми такие вопросы, которые будут побуждать их думать и творить на уроке. Когда текст художественного произведения будет открытием для меня, тогда он станет открытием и для моих учеников.

А. К.: Олег Геннадьевич, что же это такое - хороший учитель литературы, хороший урок литературы?

О. П.: Ответить однозначно на этот вопрос нельзя, но ставить его необходимо. На уроках разных учителей все может быть по-разному. Но всегда однозначно на высоком качественном уровне. На современном уроке необходимо решить вопрос и о степени учительской интерпретации, насколько моя интерпретация навязывается ученику. Что такое методика на настоящий день, наука или искусство? Что должен уметь учитель: использовать кем-то уже заданную схему или творить на уроке самостоятельно? На мой взгляд, в сегодняшней школе необходим синтез разных умений учителя.

А. К.: Какие самые главные произведения, на которых Вы воспитываете своих учеников?

О. П.: Это весь широкий спектр русской классической литературы - от Пушкина до Фадеева. Но, разумеется, у меня, как у каждого словесника, есть "самое свое" - это Пушкин. Поскольку, повторяя известные слова Григорьева о том, что "Пушкин - это наше все", мы не всегда вдумываемся в их сокровенный смысл. Действительно, в его творчестве в свернутом, но совершенном исполнении есть все, что потом выросло из его произведений. И Достоевский, и Толстой, и Булгаков, и Ахматова... Научить с детства читать Пушкина - это уже само по себе значит вырастить квалифицированного читателя. Было бы больше часов на литературу, можно было бы шедевры пушкинской лирики рассматривать детально, подробно, до мелочей. И ужасно, что мы мало и редко обращаемся к Пушкину в старших классах, когда в пору юности по-настоящему приходит пора жить по Пушкину, думать по Пушкину, чувствовать по Пушкину.

А. Кл Ну а как же быть с тем, что явно ниже Пушкина, как быть с массовой культурой, с массовой литературой? С Вашей точки зрения, массовая культура это путь в большую культуру или путь в никуда? И сразу, как Вы относитесь к проблеме появления в школе современных писателей, если хотите, самых современных - Акунина, Пелевина, Сорокина...

О. П.: Я убежден, что массовая культура - это дорога от культуры, дорога в никуда. По существу, определение "массовая" зачеркивает само понятие "культура". Я знаю: многие считают, что если человек прочитает о черном монахе у Акунина, то он обязательно потом прочитает о нем у Чехова. Я за естественный путь - через Чехова дальше, к современной литературе. А что касается "острых", или точнее, "остро-словных" писателей, то мне они просто не интересны. Я не за цензуру, в том числе и в школе, я за литературу. За настоящую литературу. Поэтому одно дело, например, Улицкая с ее недешевой популярностью и совсем другое дело - Сорокин. А что касается Акунина, то мне кажется, что жанр исторического детектива имеет право на существование, но что здесь изучать на уроке - я не очень себе представляю.

А. К: Ну а если не только о литературе, а о Вас как об учителе? Насколько Вы авторитарны на уроке?

О. П.: Это качество у меня полностью отсутствует. Когда один из моих учеников сказал, что любимым Героем в "Грозе" Островского для него является Тихон, я не стал его разубеждать. А впоследствии стал избегать односторонних характеристик героев. А потом, если учитель авторитарен, значит, он не учитель, тем более не учитель литературы.

- Какая позиция Вам ближе - "А судьи кто" или "умеренность и аккуратность", как об этом Вы рассуждаете со своими учениками?

- Я люблю многоточие, и не люблю на уроках давать однозначных ответов.

стр. 10



Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

А. Княжицкий, "Думать и творить на уроке". Из беседы редактора журнала с "Учителем года -1993" Олегом Геннадьевичем Парамоновым // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 13 марта 2008. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1205414001&archive=1206184753 (дата обращения: 13.12.2018).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии