"СЕВЕРНЫЙ АРХИВ" И ЕГО ИЗДАТЕЛЬ

ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 24 ноября 2007

Журнальная деятельность Ф. В. Булгарина уже оказывалась в поле зрения исследователей, но исследовательский интерес был преимущественно сосредоточен на газете "Северная пчела", 1 оставляя в тени другие булгаринские журнальные предприятия, в том числе и "Северный архив", принесший известность своему издателю и утвердивший его авторитет в литературных кругах.

Прежде всего требуют осмысления противоречия, содержащиеся в оценке журнала и его издателя. Так, автор дореволюционных "Очерков истории русской журналистики" категоричен в оценке Булгарина-журналиста, издателя "Северной пчелы", полагая, что "Булгарин каким вышел на литературное поприще, таким и сошел в могилу, внеся своими литературными подвигами весьма печальную страницу в историю русской журналистики". Вместе с тем в характеристике российских периодических изданий первой половины XIX века, посвященных истории и путешествиям, "Северный архив" назван тем же автором наиболее ярким и значительным явлением отечественной журналистики, несмотря на то что у "Северного архива" и "Северной пчелы" один и тот же издатель. С удивлением отмечен также точный социологический обзор читательской аудитории и ее предпочтений, принадлежащий перу все того же Булгарина. 2 В указанной работе нет попытки примирить или осмыслить подобное противоречие: стереотип восприятия личности издателя оказывается сильнее содержащегося в тексте анализа фактов, противоречащих категоричности изначального суждения об издателе и его журналах.

Механизм оценки журнальной деятельности Булгарина сохранился и в работах более позднего времени: исходной точкой такой оценки, как правило, является репутация Булгарина, "мелкого шулера, жулика, изменника, прикидывавшегося либералом". После чего следует утверждение, что "Северный архив" успеха не имел, так как "трудно было вызвать доверие читателей к журналу, в котором материалы и сведения помещались без нужной проверки, пестрили бесконечными фактическими ошибками". 3 К противоположным выводам о глубоком понимании интересов русского читателя и значительном вкладе журнала Булгарина в просвещение русской публики приходят авторы современных работ, рассматривающих специальные вопросы, освещаемые журналом. 4 Указанные моменты объясняют интерес к истории издания журнала и делают необходимой объективную оценку его места в истории русской литературы, при этом необходимо учитывать, что эта оценка тесным образом связана с судьбой издателя журнала, его литературной репутацией.


--------------------------------------------------------------------------------

1 См., например: Лемке М. К. Фаддей Булгарин // Лемке М. К. Очерки истории русской литературы и журналистики XIX столетия. СПб., 1904. С. 369-427; Степанов Н. Л. "Северная пчела" Ф. В. Булгарина // Очерки по истории русской журналистики и критики. Л., 1950. С. 310-323; Березина В. Г. Русская журналистика второй четверти XIX века (1826-1839). Л., 1965. С.11-18.

2 Весин С. Очерки истории русской журналистики 20-х-30-х годов. СПб., 1881. С. 108, 131, 164- 165, 240.

3 Березина В. Г. Указ. соч. С. 13-14.

4 Афиани В. Ю. Археография в журнале "Северный архив" (1822-1828) // Вопросы источниковедения и историографии истории СССР. Дооктябрьский период. М., 1981. С. 148-158; Сопленков С. В. Дорога в Арзрум. Российская общественная мысль 20-х годов XIX века о Востоке (по материалам изданий Ф. В. Булгарина и Н. И. Греча "Северный архив" и "Северная пчела")// Московское востоковедение. Очерки, исследования, разработки. М., 1997. С. 255- 270; Курукин И. "Северный архив". Журнал истории, статистики и путешествий // Родина. 1998. N 4. С. 57- 59.

стр. 96


--------------------------------------------------------------------------------

Путь Булгарина к изданию русского журнала мог бы составить сюжет беллетристического повествования. 5 Биографические обстоятельства обусловили разнонаправленность культурных ориентации Булгарина, оказавшегося на пересечении национально-культурных традиций: общеевропейской, польской и русской. Поляк по происхождению, воспитанию и привычкам, в зрелые годы ориентированный на европейские идеи и вкусы, он в то же время как личность сформировался в России, усвоил русские культурные традиции и долгие годы был одним из авторитетных представителей русской литературы, при этом никогда не порывая связей со своими соотечественниками и единоверцами. 6

После окончания наполеоновских войн вернувшись в Польшу, Булгарин, по его словам, занялся литературной деятельностью, издавал "бесцензурный журнал" на польском языке. 7 Существенным моментом дальнейшего становления Булгарина-литератора было его общение с Товариществом шубравцев, действовавшим в 1816- 1822 годах при Виленском университете. В подготовленной им годы спустя официальной записке он указывал, что "еще в 1815 году был известен в Польше сатирическими статьями о нравах, помещенными им в разных польских журналах. Находясь в Вильне... напечатал в "Виленском еженедельнике" несколько сатирических пьес по-польски стихами и прозою и находил наслаждение в чтении журнала шубравцев". 8 Существовавшее на законных основаниях общество шубравцев преследовало просветительские цели, сатирически бичуя на страницах своего периодического издания "Wiadomosci brukowe" ("Уличные известия") пороки польской шляхты. Наиболее часто избираемым жанром для этого был небольшой сатирический очерк, фельетон, нередко в аллегорической форме, статьи были анонимны или подписывались псевдонимами. Все члены общества называли себя "литераторами" и получали имя божества древней литовской мифологии. Булгарину при вступлении в общество 19 марта 1819 года было дано имя Дерфинтоса, божества, примиряющего ссоры. Несмотря на легкий и грубоватый стиль произведений шубравцев, за ними стояла весьма серьезная социально-культурная программа. Общественный прогресс они видели в общеевропейском развитии цивилизации, придавая большее значение государственным институтам, чем политическому устройству, и надеялись вернуть своей нации утерянные шляхтой позиции среди славянских народов на поприще цивилизации, науки и просвещения. 9 Для распространения своих идей, утверждавших европейские буржуазные ценности, шубравцы стремились овладеть общественным мнением, в особенности той части публики, которую составляло среднее сословие. Сильной стороной шубравцев был их дифференцированный подход к обществу - попытка социальной стратификации, определяющей программу исправления общественных недугов. Однако, помимо этих целей, их подозревали в том, что они преследовали патриотическую цель мирного восстановления Польши в пределах 1772 года, говоря символическим языком самого общества, посредством "лопаты, истории и географии". 10 На страницах своего


--------------------------------------------------------------------------------

5 Биографические сведения см.: Русские писатели. 1800-1917: Биографический словарь. М., 1989. Т. 1. С. 347- 351; Греч Н. И. Записки о моей жизни. М.; Л., 1930; Рейтблат А. И. Видок Фиглярин // Вопросы литературы. 1990. N 3. С. 73-101; Салупере М. Неизвестный Фаддей // Радуга. Таллинн, 1991. N 4. С. 30-41.

6 Подробнее см.: Рейтблат. А. И. Ф. В. Булгарин и Польша // Русская литература. 1993. N 3. С.72-99.

7 В. К. Кюхельбекер называл Булгарина "бывшим издателем "Варшавского свистка"" (Кюхельбекер В. К. Путешествия. Дневник. Статьи. Л., 1979. С. 500; об этом же см.: Усов П. С. Ф. В. Булгарин в последнее десятилетие его жизни (1850-1859) // Исторический вестник. 1883. Т. 13. N 8. С. 313).

8 Видок Фиглярин. Письма и агентурные записки Ф. В. Булгарина в III отделение. М., 1998. С.136.

9 Skwarczyhski Z. Tadeusz Butharyn a wilenskie Towarzestwo Szubrawcow. Lodz, 1963. S. 2-4.

10 Бархатцев С. Из истории Виленского учебного округа // Русский архив. 1874. Кн. 1. Стлб. 1179-1180.

стр. 97


--------------------------------------------------------------------------------

издания они не только боролись с общественными пороками, но и ставили задачей публикацию статей по истории, статистико-географическим вопросам, бывшим, как считалось, одним из главных пунктов программы восстановления Польши. Деятельность шубравцев дала повод Н. Н. Новосильцеву, главному делегату при Правительственном совете Царства Польского, занимавшемуся расследованием польских тайных обществ в 1823 году, отнести шубравское общество (запрещенное, как и другие в 1822 году) к числу вредных, а Булгарина (а вместе с ним Греча и Сенковского) обвинить в пропольской, враждебной России деятельности, что, впрочем, осталось для них без последствий за недоказанностью. 11

Поселившись с 1819 года в Петербурге, Булгарин остался верен принципам деятельности шубравцев и перенес эти принципы на русскую почву. Следует усомниться в ставших привычными суждениях о том, что Булгарин занялся литературой и журналистикой не по призванию, не имея просветительских целей, а из сугубо коммерческих соображений. 12 Оказавшись в столице, он начал активно сотрудничать с газетой "Русский инвалид", выходившей в 1819-1821 годах на польском языке, печатая в ней прозу и стихи. Уже 18 июня 1819 года Булгарин подал прошение министру духовных дел и народного просвещения А. Н. Голицыну с просьбой разрешить издание в Санкт- Петербурге "Дамского журнала" на польском языке. Его программа предполагала экскурсы в историю, обозрение нравов, поэзию, эстетику, рассуждения о воспитании, ноты и моды, обнаруживая предпосылки будущей удачной журналистской деятельности: умение найти свое место на литературном рынке и своего читателя, соединить популяризаторские тенденции и развлекательное начало. Однако Булгарину было отказано из-за отсутствия в столице цензора, знающего польский язык. 13

Тогда же началось его активное сближение с русскими литераторами. Печатаясь в "Сыне отечества" и "Соревнователе просвещения и благотворения", Булгарин довольно быстро занял в литературных кругах свою нишу как пропагандист польской культуры, знакомящий русских читателей с историей Польши, вошел в круг либеральных оппозиционно настроенных русских литераторов, среди которых Ф. Н. Глинка, Н. И. Гнедич, Н. И. Греч, братья Бестужевы, К. Ф. Рылеев, В. К. Кюхельбекер, А. О. Корнилович, А. А. Дельвиг, Е. А. Баратынский, позднее А. С. Грибоедов и многие другие. Упреков в измене, обыгрывания в эпиграммах службы "под двумя орлами" тогда еще не было. Причины подобного отношения к вчерашним "противникам" в начале 1820-х годов кроются в самом состоянии в этот период польского вопроса, бывшего частью российского либерального движения, определявшего в том числе и "литературное лицо" времени. Главный импульс исходил от самого императора: сочувственное отношение Александра I к Польше было хорошо известно в русском обществе, и даже участие поляков в наполеоновских походах не поколебало этого отношения. 14 Большая часть либерально настроенных деятелей, в том числе будущие декабристы, с восторгом разделяли инициативы А. Чарторыйского и Александра I. Вот почему Булгарин в эти годы подчеркивает свой "полякизм", а русские литераторы с энтузиазмом знакомятся с польской словесностью. Интерес к польской истории был составляющей общего либерального интереса к национально-исторической тематике


--------------------------------------------------------------------------------

11 См.: Русская старина. 1903. N 11. С. 334-337; Рейтблат А. И. 1) Ф. В. Булгарин и Польша. С. 79-80, 89-90; 2) Видок Фиглярин. Письма и агентурные записки Ф. В. Булгарина в Ш отделение. С. 135-140.

12 См., например: Боцяновский В. Ф. К характеристике Ф. В. Булгарина// Литературный вестник. 1901. Кн. 2. С. 167-168.

13 Н. Д(убровин). Н. И. Греч и Ф. В. Булгарин (как издатели журналов) // Русская старина. 1900. N 9. С. 559-661.

14 Шильдер Н. К. Император Александр Первый: Его жизнь и царствование: В 4 т. СПб., 1897. Т. 3. С. 237; Тургенев Н. И. Россия и русские. М., 1915. С. 63; Пыпин А. Н. Общественное движение в России. Пг., 1918. С. 46-47.

стр. 98


--------------------------------------------------------------------------------

в деятельности Вольного общества любителей российской словесности (ВОЛРС), членом которого Булгарин стал в марте 1821 года и принял активное участие в его работе.

Всего за два года Булгарин приобрел устойчивую литературную репутацию, которую определяли либерализм, польское происхождение, богатый жизненный опыт и, добавим к этому, пропаганда философии "здравого смысла", берущей истоки в его шубравском прошлом. 15 В сентябре 1821 года он вновь предпринял попытку стать издателем собственного журнала, подав просьбу об издании уже не польского, а русского журнала истории, статистики и путешествий "Мнемозина", с указанием цели издания - "способствовать изгнанию романов и простых сказок занятиями более достойными людей просвещенных и благонамеренных", что отвечало потребностям русской просвещенной публики. На этот раз Булгарин уже 6 октября получил разрешение, так как к этому времени был достаточно известным литератором, членом высочайше утвержденных обществ, и с изменением названия на "Северный архив" приступил к изданию своего первого журнала, обретя статус русского журналиста. 16

Основным принципам философии "здравого смысла" - пользы и целесообразности - соответствовал эпиграф, выбранный Булгариным для журнала из басни Федра: "Nihil ager quod non prosit" ("Трудись лишь с пользой"). Первый номер "Северного архива" вышел в январе 1822 года с посвящением государственному канцлеру графу Н. П. Румянцеву, известному покровителю собирания и издания исторических памятников. Еще в ноябре 1821 года, получив от Булгарина подписной билет на "Северный архив", он писал начинающему издателю: "Нет сомнения, что от вас и сотрудников ваших зависеть будет дать журналу сему большую отечественную цену, и я, накопив довольное уже число российских и иностранных древних об России сведений, по возвращении своем в Петербург готов буду вас оными ссужать". 17 Булгарин так определял для читателей программу своего издания: "Цель сего журнала состоит, во-первых, в распространении полезных сведений по части истории древней и новой, отечественной и иностранной, статистики и политической экономии относительно к России и другим странам, а во-вторых, в доставлении отечественной нашей публике чтения приятного и наставительного, как достойного людей просвещенных и благонамеренных". 18 Переписка Булгарина с Н. П. Румянцевым свидетельствует о том, что эта программа не была безоговорочно поддержана последним: высоко оценив содержание первого номера журнала и посетовав вслед за Булгариным на то, что, вероятно, будет много препон в помещении материалов, касающихся России, Румянцев высказал замечание, что стремление Булгарина "сделать из журнала... точку соединения... между ученою Европою и Россиею переменит совсем существо оного, одна часть другую вытеснит, а со всем тем очень большой и важной цели не достигнет". 19

Начало журнала пришлось на время возросшего в русском обществе интереса к истории: толчок, данный событиями 1812 года, повлек за собой активное собирание, изучение и публикацию исторических источников, что проявилось и в деятельности Румянцевского кружка, и в работе "соревнователей", членов ВОЛРС, среди которых был Булгарин. 20 Феноменальный (в том числе и коммерческий) успех этих лет при-


--------------------------------------------------------------------------------

15 См.: Рейтблат А. И. Видок Фиглярин. С. 84; Акимова Н. Н. Ф. В. Булгарин: философия здравомыслящего человека // Литература и философия. СПб., 2000. С. 33-38.

16 И. Д(убровин). Указ. соч. С. 561-562. Следует отметить, что еще в 1819 году Н. И. Тургенев собирался издавать журнал "Архив политических наук и российской словесности" с обширным историческим отделом, который должен был курировать Никита Муравьев. См. об этом: Волк С. С. Исторические взгляды декабристов. М.; Л., 1958. С. 47.

17 Русская старина. 1901. Т. 105. N 2. С. 383.

18 Северный архив. 1822. Ч. 4. N 19. С. 77.

19 Русская старина. 1901. Т. 105. N 2. С. 384-385.

20 Подробнее об исторических интересах Булгарина в этот период см.: Акимова Н. Н. Формирование принципов исторического повествования в беллетристике Ф. В. Булгарина // Принципы и методы исследования в филологии: конец XX века. Вып. 6. Ставрополь; СПб., 2001. С.510-515.

стр. 99


--------------------------------------------------------------------------------

ходится на "Историю государства Российского" Н. М. Карамзина. Булгарин воспринимал свою деятельность как продолжение традиций Карамзина, просветителя и популяризатора. "Северный архив" призван был удовлетворить потребность более широких кругов русской публики, чем ученые специалисты, в исторических знаниях, соединив научность с занимательностью.

Вместе с тем, создавая один из первых в России научно- популярных журналов, 21 Булгарин преследовал в то же время цели иного, идеологического, порядка - способствовать взаимосближению ученой Европы и ставшей на путь просвещения России, что показалось Н. П. Румянцеву, стороннику более определенных научных целей и сугубо патриотической направленности журнала (изучение и публикация памятников отечественной истории), излишней нагрузкой, способной подорвать жизнеспособность журнала. О том, что расчет Булгарина оказался верен и ему удалось найти нишу на журнальном рынке, привлечь внимание просвещенных любителей наук, свидетельствует К. Полевой: "С 1822 года явился "Северный архив", ученый, дельный журнал, отличавшийся литературным характером, то есть в нем даже ученые исследования были написаны чистым языком и облечены формами литературными. В выборе статей, в разных подробностях был виден характер европейской образованности". Поставив журнал Булгарина в один ряд с "Сыном отечества" и "Полярной звездой", Полевой отметил, что в Москве не было тогда "таких блестящих явлений". 22

Отличительной особенностью журнала действительно было его стремление дать отечественному читателю издание европейского уровня, на это были направлены принципы организации материала, вырабатываемые приемы контакта с читательской аудиторией. "Северный архив" выходил в начале и середине каждого месяца, Булгарин не только заботился о своевременном поступлении журнала, но и тщательно следил за точностью публикуемого, приучая читателя к четкости ссылок и обязательности указывания источников поступления материалов, - большинство публикаций было прокомментировано им самим. В это время Булгарину как издателю приходится заниматься историей, статистикой, географией. Именно тогда закладываются основы его огромной библиотеки, одной из лучших частных библиотек в России (в нее вошла значительная часть обширного собрания Б. фон Вихмана), включавшей богатые разделы по истории и статистике. 23 Заслуживает внимания в этом отношении история несостоявшегося поступления Булгарина в 1822 году в штат сотрудников Императорской публичной библиотеки, по поводу чего А. Н. Оленин писал Булгарину, что полагает его "уже принадлежащим библиотеке и при первом воззвании" предлагает вступить в должность ("с тою готовностью, которую вы мне ныне изъявили"). 24

Одним из элементов программы "Северного архива" был польско-русский взаимообмен по научным проблемам, освещаемым журналом. Уже в первом номере были опубликованы письма смоленского воеводы кн. И. А. Хованского к австрийскому послу Эразму Гайдемиусу, рассказывающие о русско-польских отношениях в период правления царя Михаила Федоровича, 25 началась публикация сделанного Булгариным перевода путевых записок Иосифа Сенковского, сопровожденных примечаниями и справкой об авторе, знакомящей читателей с польским писателем-путешественником. 26 Осуществив шубравские планы, журнал напечатал материалы о древней Литве


--------------------------------------------------------------------------------

21 Отдел "История" в русских периодических изданиях впервые появился в 1814 году в "Сыне отечества" Н. И. Греча. Наряду с "Северным архивом", интерес к истории и публикации исторических документов характерен для "Отечественных записок" П. П. Свиньина.

22 Полевой Н. А. Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. Л., 1934. С. 145.

23 Воробьева Н. П. О круге чтения Ф. В. Булгарина // Чтение в дореволюционной России: Сб. науч. тр. М., 1995. Вып. 2. С. 79-90.

24 А. Н. Оленин - Ф. В. Булгарину от 25.09.1822 г. // ОР РНБ. Ф. 865. Ед. хр. 137. Л. 4.

25 Северный архив. 1822. Ч. 1. N 1. С. 38-47.

26 Там же. Ч. 1. N 1. С. 70-113; N 5. С. 421-443; Ч. 2. N 7. С. 45-62.

стр. 100


--------------------------------------------------------------------------------

и литовской мифологии, присланные Ф. Нарбутом и соучеником А. Мицкевича А. Глебовичем. 27 "Северный архив" систематически знакомил русского читателя с оригинальными исследованиями польского ученого-этнографа 3. Я. Доленги-Хода-ковского о расселении славянских племен. 28 Среди объявлений о знаменательных событиях Булгарин рассказывал о необыкновенном успехе лекций польского историка И. Лелевеля, избранного профессором Виленского университета. 29 На протяжении всей деятельности журнала в нем всегда публиковались работы польских авторов: И. Снядецкого, И. Онацевича, Ф. Чацкого, Л. Суровецкого и др., а также материалы, посвященные отношениям славянских народов.

Наиболее богат и разнообразен был исторический отдел журнала, где публиковались источники и документы, извлеченные из официальных и частных собраний, библиотек, архивов. Ни один из журналов первой трети XIX века не мог сравниться с "Северным архивом" по числу опубликованных источников. 30 В редакторских обращениях к читателю Булгарин неустанно призывал к активному собиранию документов. Одним из наиболее деятельных, "почтенных корреспондентов" с момента создания "Северного архива" был П. А. Муханов, серьезно занимавшийся историческими разысканиями и сам до того собиравшийся издавать журнал "российской истории и статистических описаний". 31 С журналом сотрудничали обладатели собственных собраний документов - В. Н. Берх, Б. фон Вихман, Д. П. Рунич, П. К. Сухтелен, историки П. Г. Бутков, П. М. Строев, А. О. Корнилович. Верный своему обещанию, содействовал пополнению редакторского портфеля историческими разысканиями Н. П. Румянцев, благодаря ему расширялся круг булгаринских корреспондентов. 32 К концу первого года издания Булгарин на страницах журнала выразил благодарность всем, кто сотрудничал с ним, в особенности Н. И. Гречу, которому, по его словам, он был "почти всем обязан".

Уважению к историческому документу, ощущению его подлинности способствовали приложенные к журналу карты и факсимильное воспроизведение подписей исторических деятелей (Петра I, Екатерины II, Павла I, Марины Мнишек, Димитрия Самозванца и др.), извлеченные из документов с точным указанием архивов, из которых они почерпнуты. А. А. Бестужев отмечал, что ""Северный архив" с фонарем археологии опускался в не разработанные еще рудники нашей истории и собиранием важных материалов оказал большую услугу русской истории". 33 Преимущественное внимание журнал уделял внешнеполитическим документам, в чем сказались предпочтения его издателя. Вместе с тем на страницах "Северного архива" были представлены и эпистолярные исторические свидетельства, знакомящие с перепиской Петра I, Екатерины II. Помещая те или иные материалы, Булгарин стремился, чтобы они были интерпретированы читателем в соответствии с программными целями журнала, всякий раз помня, что он адресован не только специалистам, но и широкой публике, на это были направлены примечания и пояснения редактора. Так, публикацию переписки Екатерины II он сопровождает примечанием: "Историк найдет в сих письмах изображение ея характера, русский с гордостью взирать будет на сей драгоценный памятник ея обширного ума", отметив, что письма "поясняют часто то, что не видно в обширных


--------------------------------------------------------------------------------

27 Там же. 1822. Ч. 1. N 3. С. 221-234; N 6. С. 479-490; 1824. Ч. 9. N 3. С. 131-141; N 4. С. 191-200.

28 Там же. 1822. Ч. 2. N 10. С. 314-318; N 11. С. 465- 471; 1823. 4. 5. N 4. С. 369; 4. 6. N 10. С. 296-297; 1824. 4. 10. N 11. С. 219-249.

29 Там же. 1822. Ч. 1. N 4. С. 373-374.

30 См.: Афиани В. Ю. Указ. соч.

31 Русские писатели. 1800-1917: Биографический словарь. Т. 4. С. 185-186.

32 См. об этом: К. Ф. Калайдович - Ф. В. Булгарину от 13.11. 1822 // ОР РНБ. Ф. 865. Ед. хр. 137. Л. 5-6.

33 Бестужев А. А. Взгляд на русскую словесность в течение 1823 года // Литературно-критические работы декабристов. М., 1978. С. 67.

стр. 101


--------------------------------------------------------------------------------

сочинениях". 34 Журнал пытался актуализировать проблему поиска научной истины, подавая материал в виде посланий, имеющих характер научного диалога, или предоставляя страницы для оживленной полемики. 35 В начале своей деятельности "Северный архив" весьма лояльно относился к критике. Когда статья о букваре В. Ф. Бурцова, по которому учился будущий Петр Великий, вызвала возражение К. Ф. Калайдовича, отметившего, что ее автор ошибочно рассмотрел вместо азбуки Бурцева иное издание XVII века, Булгарин поблагодарил за поправку и привлек внимание публики к самой проблеме поиска старых книг и ценности обеих статей. 36 Ему важно было акцентировать внимание на трудности добывания исторической истины, историческом поиске, что делало весомыми в глазах публики его собственные занятия и статус журнала как серьезного научного издания. 37

Характерное для Булгарина стремление к тесному контакту с читателем, адаптация материала к восприятию широкой аудиторией обусловили некоторую эклектичность стиля: с документами и строгими исследованиями П. М. Строева и П. Г. Буткова соседствовали тексты, более близкие к художественным, чем к научным. Такова статья А. Ф. Воейкова "Описание Сарепты" о немецкой колонии в Саратовской губернии в отделе "Статистика". Статистическое описание открывалось поэтическими строками самого Воейкова, воспевающими "Сарепту тихую, селение Христа", прославившуюся тем, что в ней "Живет умеренность, здоровье и блаженство. / Здесь братство в сердце - не в устах, /Ив добродетели равенство". Очерк рассказывал об экономической основе, хозяйственном укладе, управлении и нравах колонии, живописуя при этом идиллическую картину жизни ее обитателей, соединив научное и художественное начало, и завершался нравственно-меланхолической сентенцией автора: "Евангелические братья ходят шагом ровным и ступают безопасно по гладкой дороге: нет между ними ни Икаров, ни Вертеров, ни Зандов. В сем обществе, забвенном от мира, забывшем мир суетный, счастие не выставляет себя на позорище толпе народной, добродетель не выказывается... устремляя взор к небу, она выше наград и похвал человеческих, презирая славу она скрывается в тени и ищет только мира и истины". 38

Во многом такая эклектика объяснялась тем, что понятие статистики имело тогда очень широкое толкование. Тем не менее, добиваясь равноценности отделов журнала, стараясь придать и этому отделу характер научности, Булгарин поместил в нем как необходимое введение в науку отрывок из труда Ф. Скарбека, профессора политической экономии Варшавского университета, под названием "О цели и пользе политической экономии". 39 Отдел статистики в основном знакомил публику с описаниями самых различных отечественных и зарубежных населенных пунктов и географических объектов.

Заслуживает внимания его своеобразный подотдел "Этология, или Наука о нравах и обыкновениях", в котором Булгарин поместил материал из "Виленского еженедельника" за 1819 год "О забавах и увеселениях нынешних греков". 40 Статья имела отчетливую либеральную направленность, рассказывая о свободолюбии угнетенных греков, их стремлении к национальной независимости, что отразилось в греческих пес-


--------------------------------------------------------------------------------

34 Северный архив. 1822. Ч. 1. N 1. С. 27; 1824. Ч. 11. N 15. С. 85.

35 См., например: Myханов П. А. Письмо из Киева о найденных там древностях (к А. О. Кор-ниловичу) // Там же. 1824. Ч. 1. N 11. С. 277-278; о полемике Н. А. Полевого с К. Ф. Калайдовичем: Там же. Ч. 11. N 13-14. С. 65- 73.

36 Там же. 1823. Ч. 5. N 6. С. 480-493; Ч. 6. N 11. С. 314-327.

37 Любопытно суждение о "Северном архиве" А. Ф. Воейкова в его записке к Булгарину от 29.03.1822 года: "Вам нужны древности, а мне - новости. Вам - глубокомысленное, а мне - поверхностное; вам - творения, а мне - игрушки. Ваш журнал - учение, а мои листочки - забава. Ваш идет в библиотеке на почетное место, а мои - в (...) !?!!" (ОР РНБ. Ф. 865. Ед. хр. 137. Л. 3).

38 Северный архив. 1822. Ч. 1. N 1. С. 48-69.

39 Там же. N 4. С. 325-340.

40 Там же. Ч. 3. N 14. С. 130-152.

стр. 102


--------------------------------------------------------------------------------

нях и гимнах. Булгарин явно осовременил материал 1819 года, приведя в пример гимн Риги, переведенный Н. И. Гнедичем ("Воспряньте Греции народы! День славы наступил..."), отсылая читателя к его публикации в "Вестнике Европы", где вместе с переводом Гнедича была напечатана "Песнь греческих воинов", подписанная криптонимами, означающими "сын Эллады". 41 Увлеченный свободолюбивым порывом, Булгарин предложил читателю свой прозаический перевод греческой "Военной песни", откорректировав героический патриотизм греков в соответствии с высоко ценимыми им принципами философии здравого смысла: "Где вы, афиняне, славные умом своим во время нашей свободы. Ваше правление ознаменовано было мудростию, вы дарили счастием сынов афинских и философию удерживали в пределах благоразумия. Воспряньте, сыны Греции, и воскликните единогласно, что правление, независимое от чужой власти, есть принадлежность греков". 42 Публицистический характер статьи, ее оппозиционно- либеральная тенденциозность были в духе настроений, царивших в ВОЛРС, активным сотрудником которого издатель "Северного архива" был в эти годы; такой же подтекст имели многие его примечания и комментарии.

Публикации, удовлетворяющие потребность любознательного читателя в увлекательном чтении, помещались в отделе "Путешествия", рассказывающем об экзотических странах, неизвестных народах, опасных приключениях. Журнал давал наиболее обширные и богатые материалы о путешествиях и путешественниках того времени. "Все новейшие путешествия, наши и чужестранные, являлись там первые", - писал о "Северном архиве" А. Бестужев. 43 В этом отделе сотрудничали И. Ф. Крузенштерн и В. М. Головнин, систематически публиковал отрывки из своей "Истории географических открытий россиян" В. Н. Берх, как и в историческом отделе, активным сотрудником, переводчиком и комментатором был А. О. Корнилович. Географические материалы "Северного архива" (как, например, "Письма X... Ш... к Булгарину, или Поездка на Кавказ" 44 ) откликались на интерес читателя к сопоставлению различных национальных и культурных традиций и позволяли глубже осмыслить собственные традиции через призму "чужого" сознания, иной ментальности. Достоинством отдела было обсуждение публикаций новых карт и атласов.

Рецензии на выходящие сочинения, соответствующие профилю журнала, печатались в критическом отделе. Булгарину приходилось искать адекватную уровню восприятия читательской аудитории форму для рецензирования изданий научного и научно-популярного характера, обсуждая с читателем жанровое оформление адресуемой ему информации. "Обязанность критика самая неприятная - искать пятен на солнце, согреваясь и озаряясь лучами оного, - принуждает нас сказать несколько истин почтенному автору, в том уверении, что он из любви к просвещению и общему благу... воспользуется нашими замечаниями... Судилище наше есть просвещенная публика", - писал он, отмечая, что руководствуется в критических рецензиях "методою, принятою всеми иностранными журналистами", не преминув тут же подробно ознакомить с этой "методой" читателя. 45 Главным критерием оценки достоинств сочинения было его соответствие европейскому уровню: формула "сочинение по своему стилю и содержательности может стать наряду с лучшими европейскими сочинениями сего рода" являлась выражением высшей похвалы в рецензиях Булгарина или Корниловича. 46


--------------------------------------------------------------------------------

41 Вестник Европы. 1821. Ч. 120. N 20. С. 258-260.

42 Северный архив. 1822. Ч. 3. N 14. С. 145.

43 Бестужев А. А. Указ. соч. С. 67.

44 Северный архив. 1828. Ч. 32. N 3-4; Ч. 33. N 5-6; Ч. 34. N 7-8; Ч. 35. N 9-10.

45 Там же. 1822. Ч. 3. N 13. С. 87; 4. 2. N 11. С. 366-367.

46 См., например, рецензии на "Путешествие по Тавриде в 1820г. Муравьева-Апостола" (Там же. 1824. Ч. 10. N 9. С. 151-160); "Путешествие в Туркмению и Хиву в 1819 и 1820 гг." Н. М. Муравьева (Там же. 1822. Ч. 3. N 13. С. 67-94); "Путешествие в Китай через Монголию в 1820 и 1821 гг." Е. Тимковского (Там же. 1824. Ч. 10. N 12. С. 315-333).

стр. 103


--------------------------------------------------------------------------------

Самым замечательным событием, связанным с деятельностью "Северного архива", была публикация в отделе критики обширной рецензии на "Историю государства Российского" Н. М. Карамзина. В труде Карамзина искали ответы на насущные вопросы национальной жизни, что вызвало значительную полемику вокруг "Истории". 47 Недовольство ее идеологическим характером было свойственно декабристским кругам, к которым близок в этот период Булгарин. По совету шубравца К. Контрима, Булгарин заказал обстоятельную критическую рецензию на "Историю" Карамзина известному польскому историку И. Лелевелю, перевел ее и в течение трех лет печатал в "Северном архиве". 48

Рецензия появилась в декабре 1822 года с редакторским предисловием: "Знаменитому писателю должно быть приятно иметь критиком известного ученого мужа. (...) Давно ожидали, чтобы истинные ученые и знатоки исторических наук занялись рассмотрением трудов Н. М. Карамзина". Далее Булгарин предложил читателю краткий очерк деятельности Лелевеля, представив его русской публике как ученика знаменитого польского просветителя Ф. Чацкого. 49 Рецензия готовилась Лелевелем совместно с польскими историками К. Контримом, И. Онацевичем, И. Лобойко, З. Доленгой- Ходаковским. Во введении он указал, что взяться за перо его побуждает связь польской истории с русской: "История российская занимательна не для одной только России, но и для всей Европы, особенно для Польши и Литвы... критическое исследование оной истории, без сомнения, должно излиять новый свет на ту и на другую". 50 Хотя Лелевель высоко оценил труд Карамзина, но подверг его аргументированной и последовательной критике по многим вопросам, фактически упрекнув его "Историю" в несоответствии реальной картине прошлого, которая восстановима при более глубоком и тщательном анализе исторических источников.

Рецензия польского историка получила в России широкий общественный резонанс. А. Бестужев назвал ее "приятным и редким феноменом в областях словесности", считая, что "беспристрастие, здравый ум и глубокая ученость составляют ее достоинство", 51 Работа Лелевеля сохраняла свою ценность и оставалась замечательным явлением в области историографии спустя десятилетия. 52 В марте 1824 года Н. А. Полевой писал Бул-гарину, что в Москве "нетерпеливо многие ждут Лелевеля, - что вы замолчали?" 53 Нарушить молчание пришлось самому Булгарину, его рецензия явилась единственным пространным откликом на Х и XI тома "Истории" и содержала "серьезные аргументы, подрывающие карамзинскую концепцию русской истории конца XVI-начала XVII вв.", аргументация Булгарина в полемике о причастности Бориса Годунова к убийству царевича Дмитрия была позднее повторена М. П. Погодиным. 54 Критическая статья Булгарина


--------------------------------------------------------------------------------

47 См.: Козлов В. П. "История государства Российского" Н. М. Карамзина в оценках современников. М., 1989.

48 Лелевель И. Рассмотрение "Истории государства Российского" г. Карамзина// Северный архив. 1822. Ч. 4. N 23. С. 402-434; 1823. Ч. 8. N 19. С. 52-80, N 20. С. 147-160, N 22. С. 287-297; 1824. 4. 9. N 1. С. 41-57, N 2. С. 91- 103, N 3. С. 163-172, 4. 11. N 15. С. 132- 143, N 16. С. 187-195, 4. 12. N 19. С. 47-53.

49 Там же. 1822. Ч. 4. N 23. С. 402-407.

50 Там же. С. 412.

51 Бестужев А. А. Указ. соч. С. 67.

52 Афанасьев А. Н. Указатель статей по русской истории, географии, статистике и русскому праву, помещенных в "Северном архиве" //Архив историко- юридических сведений, относящихся до России. М., 1850. Кн. 1. Прилож. 2. С. 18.

53 Н. А. Полевой - Ф. В. Булгарину от 24.03.1824 г. // ОР РНБ. Ф. 865. Ед. хр. 137. Л. 7. В примечании к публикации последнего фрагмента рецензии Лелевеля в октябрьском номере "Архива" Булгарин сообщал, что у него нет более рукописи критической работы польского историка, но он ждет присылки следующей части рецензии "Характер и свойство государства, основанного варягами или русью" (см.: Северный архив. 1824. Ч. 12. N 19. С. 52). Однако продолжения рецензии не последовало.

54 Булгарин Ф. В. Критический взгляд на Х и XI томы "Истории государства Российского", сочиненной Н. М. Карамзиным //Северный архив. 1825. Ч. 13. N 1.С. 60-84, N 2. С. 182-201, N 3. С. 271-278, N 6. С. 176-197, N 8. С. 362-372. О рецензии см.: Козлов В. П. Указ. соч. С. 35, 116-118, 135, 161-170; Погодин М. 1) Об участии Годунова в убиении царевича Димитрия // Московский вестник. 1829. Ч. 3. С. 90- 126; 2) Нечто об Отрепьеве // Там же. С. 144-170.

стр. 104


--------------------------------------------------------------------------------

не была простой данью общественному спросу. Его, хорошо осведомленного в польской истории, интересовал именно этот период - эпоха Смуты. Еще в 1823 году "Северный архив" сообщал о сильном впечатлении от чтения Карамзиным в Академии наук отрывка из рукописи Х тома "Истории" "об убиении царевича Димитрия и об избрании Бориса Годунова на царство". 55 К этому времени Булгарин уже собирал материалы об эпохе Смутного времени, о Марине Мнишек, что видно из его переписки с Лелеве-лем, к которому он обращался с просьбой отыскать дату рождения Марины. 56 В мае 1823 года Булгарин выступил в публичном собрании ВОЛРС со своим сочинением "О Марине Мнишек, супруге Димитрия Самозванца", опубликованном затем в "Северном архиве". 57 Сообщая П. А. Вяземскому о собрании, А. Бестужев писал: "Булгарина статья была очень занимательна, однако же у нас еще не умеют ценить исторических занятий". 58

В своей полемике с Карамзиным Булгарин утверждал, что "историк - это не судья и проповедник, а повествователь истины", требуя от историка беспристрастности, для чего, считал он, следует привлекать по возможности наиболее широкий круг письменных источников. 59 Этой цели служили многие публикации "Северного архива", предлагавшие читателю документальный исторический комментарий к сочинению Карамзина, - например, подлинники документов о тайных переговорах Ивана Грозного по поводу сватовства к Марии Гастингс или "Записки о делах Московских, веденные с 1598 г. Гримовским для польского короля Сигизмунда III". 60 Особенно интересен в этом отношении опубликованный в журнале дневник Самуила Маскевича, бывшего свидетелем событий Смутного времени периода второго Самозванца, т. е. той эпохи, до которой, как указывает в примечании Булгарин, была доведена "История" Карамзина. Диалогу с трудом Карамзина служил тщательный комментарий этой публикации, выполненной двумя сотрудниками, судя по литерам-криптонимам "Б" и "К", скорее всего Булгариным и Корниловичем; первый выверял статью преимущественно по польским источникам, второй - по летописям. 61

Несмотря на успех журнала у читателя, процитированное выше замечание А. Бестужева весьма симптоматично: "Северному архиву" все труднее было совмещать научность и занимательность. Еще в начале издания Булгарин заверял читателей, "что употребит возможные старания, чтобы избегать сухости и, помещая в своем журнале исторические древности и ученые изыскания, избирать занимательные исторические описания обычаев и образа жизни различных народов, чтобы доставить своим читателям вместе с важными предметами легкое и приятное чтение". 62 Со временем стремление избежать "сухости" журнала, сохранить и расширить число подписчиков стало главенствующим. Оживить журнал призваны были новый отдел "Правоведение", появившийся с 1825 года и рассказывающий о сложных уголовных делах, а также поражающие воображение публики сообщения в отделе "Смесь": "О горении человеческого тела", "Жители на Луне", извлеченные из зарубежной прессы, или рассказ об открытии нового дикого американского племени под названием "колоши". 63 К тому же сам Булгарин, обратившийся к этому времени к беллетристике и


--------------------------------------------------------------------------------

55 Северный архив. 1823. Ч. 5. N 2. С. 208-209.

56 Русская старина. 1878. N 8. С. 641, 655.

57 Северный архив. 1824. Ч. 9. N 1. С. 1-13, N 2. С. 59- 73, 4. 12. N 20. С. 55-77, N 21. С. 111-137. Подробнее об очерке см.: Акимова Н. Н. Формирование принципов исторического повествования в беллетристике Ф. В. Булгарина.

58 Лит. наследство. 1956. Т. 60. Кн. 1. С. 204.

59 Северный архив. 1825. Ч. 13. N 1. С. 71-72.

60 Там же. 1823. Ч. 5. N 2. С. 109-128; 1825. Ч. 18. N 21. С. 3-51.

61 Там же. 1825. Ч. 13. N 1. С. 3-20, N 2. С. 109-128, N 3. С. 221-242, 4. 14. N 6. С. 117-136, N 7. С. 217-245.

62 Там же. 1822. Ч. 4. N 19. С. 80.

63 Там же. 1824. Ч. 9. N 4. С. 228-232, Ч. 12. N 23-24. С. 282-283; 1825. Ч. 17. N 17. С.3-28.

стр. 105


--------------------------------------------------------------------------------

более склонный к живому контакту с читательской аудиторией, тяготился рамками научного журнала, стремясь их расширить. Он беллетризировал, где это было возможно, помещаемые материалы. Например, в жанре некролога, рассказав о характере и последних часах жизни Бурхарда фон Вихмана, стараясь, чтобы описания биографий и характеров знаменитых людей не носили на себе "печать послужных списков", в чем упрекнул он своего друга Греча в рецензии на его "Учебную книгу российской словесности". 64

Булгарин живо реагировал на события литературной жизни, ощущая себя ее активным участником, и не мог не включиться в диалог с читателем. Поэтому в "Северном архиве" он сообщал просвещенной публике о выходе в свет наиболее замечательных художественных сочинений - "Шильонского узника", Жуковского, "Кавказского пленника" Пушкина, "Войнаровского" Рылеева, рекомендуя их как необыкновенные явления на русском Парнасе, и, кроме того, выступил с годовым обзором русской литературы 1822 года. 65 Потребность в литературной полемике, обсуждении новостей литературы и художественном диалоге с публикой реализовалась в расширенной программе "Северного архива" в виде прибавлений к нему, названных "Литературными листками". Они выходили с середины 1823 года, а в 1825 году влились в "Северный архив", сделав более объемным его критический отдел и создав новый отдел "Нравы". 66

"Литературные листки" внесли в "Северный архив" дух критической полемики. С 1825 года на страницах журнала под рубрикой "Антикритика" Булгарин вел постоянную войну со своими оппонентами, являвшимися чаще всего его конкурентами на журнальном рынке, - В. Ф. Одоевским, Н. А. Полевым и П. П. Свиньиным. В то же время именно благодаря литературному приложению к "Северному архиву" к Булгарину пришла настоящая популярность, существенно откорректировав его литературную репутацию: из "ученого архивиста" превратив его в остроумного смелого журналиста, любимца публики. "При начале журнала имя издателя его было совершенно неизвестно. Но через год или два имя Ф. В. Булгарина заслужило громкую известность", - писал К. Полевой. 67 Из новичка на литературной арене за несколько лет Булгарин превратился в опытного журналиста- профессионала.

В середине 1824 года вместе с Н. И. Гречем они решили объединить свои усилия и, реорганизовав свои журналы, приступить к совместному изданию трех периодических изданий: 1) "Сына отечества", журнала литературы, политики и современной истории; 2) "Северного архива", журнала истории, статистики, путешествий, правоведения и нравов и 3) "Северной пчелы", журнала новостей по части истории, политики, нравов, или новой политической и литературной газеты. Издатели обещали приложить все старания к "лучшему и успешному удовлетворению справедливых требований публики" и, кроме исправности выхода и технической грамотности журналов, заверили, что "благоволение к вере, уважение к нравственности, беспредельная душевная преданность государю и любовь к отечеству будут водить пером их". 68 Так рождалось уникальное коммерческое литературное предприятие.

"Северный архив" просуществовал до 1829 года, когда произошло его слияние с "Сыном отечества" в "единый журнал литературы, политики и современной истории". С 1834 года это был уже еженедельный объединенный "журнал словесности, политики и истории", история же собственно "Северного архива" к этому времени


--------------------------------------------------------------------------------

64 Там же. 1822. Ч. 3. N 15. С. 239-248, Ч. 2. N 7.С. 74.

65 Там же. 1823. Ч. 5. N 5. С. 377-422.

66 О "Литературных листках" см.: "Литературные листки". Указатель содержания / Сост. М. А. Николаева, вступ. заметка А. И. Рейтблата // Новое литературное обозрение. М., 1996. N 19. С.396-409.

67 Полевой Н. А. Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. С. 145.

68 Северный архив. 1824. Ч. 11. N 17. С. 266-272.

стр. 106


--------------------------------------------------------------------------------

была завершена. Имя Булгарина в 1830-е годы прочно связывается с изданием "Северной пчелы".

"Северный архив" был заметным явлением в русской журналистике первой трети XIX века, одним из первых отечественных научно-популярных журналов. История его издания опровергает представления о Булгарине как о невежественном журналисте, волей случая из сугубо коммерческих соображений обратившегося к издательской и литературной деятельности. Напротив, она свидетельствует о незаурядных способностях создателя журнала, его довольно широкой образованности, предприимчивости, умении выстраивать отношения с читательской аудиторией. Только склонность к мифологемам в истории русской культуры не позволила объективно оценить "Северный архив" и его издателя.

стр. 107


Отправить на принтер


Готовая ссылка для списка литературы

"СЕВЕРНЫЙ АРХИВ" И ЕГО ИЗДАТЕЛЬ // Москва: Портал "О литературе", LITERARY.RU. Дата обновления: 24 ноября 2007. URL: http://literary.ru/literary.ru/readme.php?subaction=showfull&id=1195909331&archive=1195938592 (дата обращения: 17.11.2018).

По ГОСТу РФ (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка"):


Ваши комментарии